Перейти в начало сайта Перейти в начало сайта
Электронная библиотека «Наука и техника»
n-t.ru: Наука и техника
Начало сайта / Раритетные издания / Доктор занимательных наук
Начало сайта / Раритетные издания / Доктор занимательных наук

Научные статьи

Физика звёзд

Физика микромира

Журналы

Природа

Наука и жизнь

Природа и люди

Техника – молодёжи

Нобелевские лауреаты

Премия по физике

Премия по химии

Премия по литературе

Премия по медицине

Премия по экономике

Премия мира

Книги

Во главе двух академий

Как люди научились летать

Квантовый мир

Популярная информатика

У истоков дизайна

Химия вокруг нас

Издания НиТ

Батарейки и аккумуляторы

Охранные системы

Источники энергии

Свет и тепло

Научно-популярные статьи

Наука сегодня

Научные гипотезы

Теория относительности

История науки

Научные развлечения

Техника сегодня

История техники

Измерения в технике

Источники энергии

Наука и религия

Мир, в котором мы живём

Лит. творчество ученых

Человек и общество

Образование

Разное

Доктор занимательных наук

Жизнь и творчество Якова Исидоровича Перельмана

Григорий Мишкевич

Глава 8. Дом чудес на Фонтанке

Пусть заговорят вещи

Сейчас уже трудно установить, когда именно Перельману пришла в голову счастливая мысль о создании не только книжной, но и зримой, овеществленной занимательной науки. Возможно, он задумался над этим еще в начале 20-х годов, когда на лекциях демонстрировал студентам необычные учебные пособия – вроде описанной ранее доски Гальтона или модели шарового вечного двигателя. Идея могла возникнуть и в 1925 году, когда Яков Исидорович выступал в суде в качестве эксперта. Слушалось дело паровозного машиниста, обвиненного в наезде на корову, пасшуюся на железнодорожной насыпи. Машинист уверял, что вовремя принял необходимые меры для экстренного торможения, но состав, не слушаясь тормозов, продолжал катиться вперед. Перельман с позволения судьи положил на стол доску с бильярдными шарами, имитировавшими поездной состав и, оперируя ими, наглядно показал, что при формировании поезда на станции отправления пренебрегли законом Ньютона: масса груза по длине состава была распределена неправильно (весь тяжелый груз был сосредоточен в хвосте), в результате чего торможение не дало сразу нужного эффекта. Машиниста оправдали.

Лишь в 1934 году воплощением идеи Перельмана занялся ленинградский комбинат наглядной агитации и пропаганды – КНАП, директором которого был бывший армейский политработник и философ по образованию Виктор Александрович Камский. В те годы в КНАПе сотрудничал Лев Васильевич Успенский (1900...1980 гг.), впоследствии известный писатель и языковед. Он составлял тексты к плакатам и стендам, разрабатывал темы выставок. После одной из встреч с Перельманом (с которым консультировался по поводу своей «Занимательной географии»), Успенский сообщил Камскому, что Яков Исидорович одержим идеей устройства своеобразной кунсткамеры занимательных наук и хотел бы встретиться, чтобы обсудить эту затею.

К встрече с директором КНАПа Перельман готовился долго и обстоятельно. Одно дело – книжное существование занимательных наук и совсем другое – их вещественное воплощение. Ведь экспонаты ни в коем случае не должны повторять те приборы, которые хранятся в школьных кабинетах физики и математики. И в то же время они обязаны покоиться на законах и явлениях, излагаемых в учебниках.

На любой технической выставке каждый экспонат – недотрога, а иные упрятаны от зрителей под стеклянные колпаки. И на всех табу: «Руками не трогать!», «За ограждение не заходить!» Такие экспонаты, разумеется, вне стиля занимательности. Напротив, трогать, так и этак вертеть в руках, а главное – осмысленно работать с экспонатом – вот девиз той кунсткамеры, которую задумал устроить Яков Исидорович.

И все же, как заставить вещь заговорить столь же красноречиво и увлекательно, как говорит с читателем занимательная книга? Для этого есть один путь: сделать экспонаты такими, чтобы они вызывали к себе жгучий интерес и были способны его удовлетворить, чтобы приковывали к себе внимание с первого же знакомства, не оставляя никого равнодушным. Ну что, казалось бы, занимательного в обыкновенном кирпиче? Кирпич как кирпич, не более... Но ведь этот строительный элемент способен неплохо послужить и физике: с его помощью можно наглядно продемонстрировать такие явления, как проницаемость пористых тел и теплопроводность. Обычные торговые весы, оказывается, позволяют показать несколько весьма эффектных математических фокусов (например, отгадывание задуманных чисел или фамилий), выяснить разницу между массой и весом.

Все дело в том, как парадоксально повернуть вещь, чтобы заставить ее «заговорить». Тогда она станет, подобно книжной странице, занимательной и поучительной.

На встречу с Камским Перельман пришел не с пустыми руками. Он извлек из своего портфеля и положил на стол стопку листков. Это были «сценарии», то есть схемы и подробные описания примерно полутора десятков экспонатов. Кроме того, Яков Исидорович принес некоторые готовые модели (доску Гальтона, диск желтого дуба с перекатывающимися шарами, целый набор математических игр).

Этого было более чем достаточно для того, чтобы Камский «схватил» идею будущей экспозиции и загорелся желанием как можно скорее осуществить ее.

Началась разработка плана экспозиции. Исполком Ленгорсовета предоставил для ее развертывания один из павильонов на Елагином острове Центрального парка культуры и отдыха.

Павильон занимательной науки – так его назвали по предложению Перельмана – открыл свои двери для посетителей летом 1934 года. В нем было около двух десятков экспонатов, и все они пришли из занимательных книг по математике, физике и астрономии.

У входа стояло «волшебное» зеркало. Как бы посетитель ни приближался к нему, оно упрямо отражало не его, а чье-то чужое лицо. Идея экспоната – напомнить школьную истину: угол падения равен углу отражения. Зеркало стояло под таким углом к зрителю, что отразиться в нем он никак не мог. Зато под нужным наклоном на полочке стояла фотография некоего бравого усача, который и возникал в зеркале.

Стояла в павильоне и своеобразная мебель – два стула, обитых пестрой цветной тканью. На глазах у посетителей обивка мгновенно меняла цвет. Щелкал выключатель – обивка зеленая с разводами. Еще щелчок – обивка ярко-красная, гладкая. Так демонстрировалось явление воздействия ультрафиолетовых и инфракрасных лучей, при освещении которыми флуоресцирующие краски изменяли свои цвета.

Был там реактивный пароходик. Крошечный заряд охотничьего пороха воспламенялся от спички, и суденышко, толкаемое силой реакции пороховых газов, стремглав летело по воде, налитой в длинный желоб. На борту пароходика надпись: «Константин Циолковский».

В углу безостановочно вращался вечный двигатель – тот самый диск с шарами, который некогда служил учебным пособием на лекции. Грохоча стальными шарами, перпетуум мобиле работал, не останавливаясь и словно бросая вызов физике. Посетители требовали от экскурсовода объяснений: «Вы утверждаете, что вечный двигатель невозможен. А ведь этот вертится, работает!» Экскурсовод выключал электромоторчик, спрятанный под столом, и машина тотчас останавливалась.

Самым интересным экспонатом в павильоне был его... потолок.

На темно-синем фоне ярко желтели небольшие, с двухкопеечную монету, кружочки. В центре потолка выделялась белая окружность, внутри которой находилось некоторое количество таких же золотистых горошин.

Что все это означало?

Это был один миллион. Миллион, подсчитанный, отмеренный, обозримый глазом, состоящий из отдельных, поддающихся счету единиц. Миллионы попадаются нам на каждом шагу: книга объемом в 25 авторских листов – это, как правило, миллион типографских знаков; три с небольшим года – это миллион секунд; тонна – миллион граммов; километр – миллион миллиметров... Но поди отдели один миллиметр от другого или грамм от другого грамма! А тут наглядный, осязаемый и уже тем самым занимательный миллион.

Большая часть посетителей сравнивала множество желтых кружочков на темно-синем фоне потолка с «бесчисленным множеством» звезд на небе. Чтобы поразить воображение людей, вступавших в павильон, подлинное число видимых простым глазом звезд на одном полушарии неба обвели белой окружностью. Еженощно над головами мы видим всего лишь около 2 500 звезд до 6-й величины включительно. Такое же число кружочков – одна четырехсотая часть их общего количества на потолке – и выделяла обрисованная на нем окружность.

Потолок-«миллионник» производил большое впечатление. Недоумение посетителей сменялось недоверием, переходившим в любопытство, а затем в радость узнавания. Миллион – величина отвлеченная, часто произносимая и в то же время недоступная живому восприятию – представала в павильоне как вполне ощутимая величина.

Как изготовили «миллионный» потолок?

Было бы нелепо заставить маляра накрашивать на синем фоне потолка миллион желтых кружочков. Даже по минуте на пятно – уже почти полтора года работы. Яков Исидорович поступил иначе. По его совету заказали обои – синие в золотистый горошек. В заказе говорилось: обоями нужно оклеить 250 квадратных метров поверхности потолка. На каждом квадратном метре должно быть ровно 4 000 горошин. Отпечатать на фабрике с помощью клише нужное количество обоев не составило труда.

Так был осуществлен необычный замысел Перельмана – показать воочию, что такое один миллион.

Для закрепления увиденного на стене висела красочная таблица «Миллионы в плане пятилетки»: количество тонн угля, стали, нефти, пар обуви, метров тканей, намеченных к выпуску во второй пятилетке. Так занимательная наука служила делу пропаганды социалистического строительства.

С утра до вечера не таяла очередь желающих попасть в павильон. Только за первый месяц число посетителей превысило 30 тысяч.

Успех экспозиции превзошел все ожидания ее устроителей. Стало очевидно, что найден впечатляющий способ «овеществить» занимательную науку. Возник план – на основе глубокого изучения занимательных книг Перельмана создать такую экспозицию, которая при помощи натурно-зримых средств возможно полнее передала бы содержание этих книг. Кроме того, экспозиция в методическом отношении должна была следовать действующим школьным программам по физико-математическим дисциплинам, а также географии.

Это был план организации в Ленинграде уникального культурно-просветительного центра – постоянно действующего Дома занимательной науки (его называли сокращенно ДЗН, и в этой аббревиатуре словно слышался школьный звонок). В нем намечалось устроить четыре крупных отдела: астрономии (мироведения), физики, математики и географии. Эта идея встретила поддержку городских партийных и советских организаций. Исполком Лекгорсовета предоставил для ДЗН правый флигель (если стать лицом к фасаду) бывшего Фонтанного дома – особняка графа Шереметева на Фонтанке, 34.

По легендарной версии, Земля стоит на трех китах. ДЗН стоял на шести: директор В.А. Камский, научный руководитель Я.И. Перельман, заведующие отделами В.П. Прянишников и Л.В. Успенский, художники А.Я. Малков и Б.Б. Вельте.

И открылись двери ДЗН

Осенью 1934 года в помещении бывшей церкви шереметьевского особняка раздались первые удары молотков – началось сооружение стендов и оборудование залов. Приступил к работе методический совет ДЗН во главе с Перельманом. В него вошли академики Д.С. Рождественский, А.Е. Ферсман, А.Ф. Иоффе и Н.И. Вавилов, профессор-оптик М.Л. Вейнгеров, астрономы Г.Г. Ленгауэр и В.И. Прянишников, физики Э.П. Халфин и М.П. Бронштейн, писатель Л.В. Успенский и художник А.Я. Малков. Экспозиция Дома строилась на строгой научной основе и в соответствии со школьными программами. В предисловии к брошюре «Сильны ли вы в арифметике?», изданной ДЗН, Перельман писал: «Задачи, которые вы встретите в нашей книжечке, не похожи на задачи, обычно задаваемые по математике в школе. Тем не менее эти вопросы не выходят за рамки школьных программ». Это высказывание полностью относится ко всей экспозиции Дома занимательной науки.

ДЗН открылся 15 октября 1935 года. И сразу же в его двери полился поток экскурсантов. Конечно, Камский не преминул «выловить» первого посетителя – им оказался ученик 8 «а» класса школы №6 Смольнинского района, оставивший запись в книге отзывов: «Дом занимательной науки мне вообще понравился. Но есть недостатки: 1) Мало времени для осмотра Дома; 2) Некоторые экспонаты или не готовы или почему-то их не показывают. В целом все сделано хорошо, но если ДЗН исправит эти недостатки, то будет еще лучше. Больше всего мне понравился отдел оптики. Этот Дом наверняка привлечет множество посетителей».

Годом позже в ДЗН пришел 50-тысячный посетитель – рабочий Ленэнерго.

Какой же была «начинка» Дома занимательной науки? Почему она, словно магнит, притягивала к себе великое множество экскурсантов?

Перенесемся мысленно в прошлое и войдем в Дом занимательной науки, каким он был в конце 1939 года, в пору своего расцвета*.

* Здесь впервые дается довольно подробное описание экспозиции Дома занимательной науки; возможно, оно пригодится тем, кто пожелает его воссоздать, на новой, разумеется, основе.

К тому времени в его четырех отделах насчитывалось более 350 крупных экспонатов. Кроме того, несколько сот мелких (диапозитивы, карты, схемы, рисунки, приборы, игры, панно) были вмонтированы в стены, стояли на подставках, лежали на столах, висели на щитах и стендах.

В ДЗН отсутствовали трафаретные грозные надписи: «Руками не трогать!» Напротив, вас приглашали: «Трогайте, пожалуйста, сколько душе угодно!». Один из работников ДЗН, Н.Г. Тимофеев, замечательный конструктор экспонатов, сетовал, что приходится слишком часто реставрировать или чинить тот или иной прибор, побывавший в соприкосновении с руками школьников. Яков Исидорович утешал Тимофеева:

– Это же очень хорошо, что ломают! Стало быть, интерес к экспонату не угасает. Если перестанут ломать, значит, он перестал впечатлять. Делайте экспонаты рукоупорными, вот и все!

Известный афоризм К.С. Станиславского о том, что театр начинается с вешалки, к ДЗН не подходил, ибо Дом занимательной науки начинался гораздо дальше от его вешалки – еще на улицах города, где были расклеены яркие, необычные афиши, сочиненные Л.В. Успенским:

Когда в Гонолулу настает полночь.
В Ленинграде наступает полдень.
В этот час в Ленинграде.
Фонтанка, 34.
Ежедневно открываются двери
Дома занимательной науки.
В котором вам расскажут
О времени, о Земле, о небе.
О числах, о цвете, о звуке
И о многом другом.

Или такая:

Далекие страны, исчезнувший лес,
И недра морозной Сибири
Вам будут показаны в Доме чудес,
Фонтанка, тридцать четыре.

«Предисловием» к ДЗН был и его двор. Прямо от великолепной чугунной решетки ворот на мостовой белой эмалевой краской нанесли широкую полосу. У ее конца, возле входной двери, поставили каменный столбик с табличкой: «Собственный меридиан Дома занимательной науки. Координаты: 59°57' сев. широты, 30° 19' вост. долготы».

Собственный меридиан!

Говоря языком штурманов, посетитель, едва войдя во двор ДЗН, сразу же приводился к истинному меридиану знаний...

Но и это еще не все. В фойе устроили буфет «с причудами». Наряду с обычными стаканами, блюдцами и чайными ложками здесь была и «оперельманенная» посуда. Из бутыли, стоявшей в битом льду, наливали кипящий чай. Вы начинали размешивать сахар ложечкой, но она таяла быстрее сахара... Уже потом вам объясняли, что бутыль – это сосуд Дьюара*, а ложечка сделана из сплава Вуда, тающего при 68 градусах.

* Сосуд Дьюара – наиболее совершенный термос, обеспечивающий высокую тепловую изоляцию. Представляет собой стеклянную емкость с двойными стенками, из пространства между которыми выкачан воздух. Стенки внутри посеребрены. В лабораторной практике применяется для хранения сжиженных газов.

В мире планет

Главное чудодейство, конечно, совершалось в самом Доме, в его залах. Первый из них – зал астрономии (мироведения); его экспозицию разработали Я.И. Перельман и В.И. Прянишников. Все экспонаты этого зала представляли собой овеществленные страницы книг – перельмановской «Занимательной астрономии» и «Занимательного мироведения» В.И. Прянишникова.

Внимание посетителей здесь привлекало огромное, во весь круглый плафон искусственное небо (диаметр 5,5 метра), на котором светились, мерцая, звезды. Когда глаз привыкал к полутьме, становились заметными на фоне рукотворных небес «ленинградские» созвездия октября – обе Медведицы, Кассиопея, Орион. Небеса медленно поворачивались вокруг недвижной Полярной. Перемещение светил сопровождалось рассказом экскурсовода о планетах и звездах. Каймой искусственному небу служили силуэты хорошо знакомых исторических памятников и зданий, подсвеченные изнутри: Смольный, Адмиралтейство, Петропавловская крепость, Пулковская обсерватория. Биржа с ростральными колоннами; все они «сидели» на своих местах, строго ориентированные по странам света.

В центре зала стоял объемный экспонат, наглядно опровергавший ходячее представление о том, будто Солнце всегда восходит точно на востоке я заходит строго на западе (что имеет место лишь в случае равноденствий). Над земной полусферой скользили по трем дугам лампочки, изображавшие Солнце. Средняя дуга моделировала дни равноденствий, верхняя – путь Солнца в самые длинные дни года, нижняя – в самые короткие. С помощью этого нехитрого прибора разъяснялись также причины разной продолжительности дня и ночи, «белых» ночей и многих других – всего более сотни – астрономических явлений.

На стене светился превосходно выполненный из папье-маше выпуклый ландшафт видимой части Луны. Масштаб изображения был выбран с расчетом – именно такой Луна видится нам, землянам, в пору полнолуния. Рядом с макетом возвышалась двухметровая модель звездолета, сделанная по собственноручному эскизу К.Э. Циолковского, присланному по просьбе Перельмана. В звездолет можно было войти. На пульте управления светились приборы. Застекленный отсек-оранжерея зеленел свежими овощами: по мысли Циолковского, в каждом космическом корабле должен быть свой огород, и растения в нем будут развиваться, несмотря на отсутствие силы тяжести. Через иллюминаторы открывался величественный вид космоса, далеким шариком голубела Земля...

У входа в звездолет – картуш со стихотворением Байрона:

Проложенная Ньютоном дорога
Страданий облегчила тяжкий гнет;
С тех пор открытий сделано уж много.
И верно мы к Луне когда-нибудь.
Благодаря парам, проложим путь...

Под звездолетом блестели изогнутые стеклянные вращающиеся трубки. Журча и сверкая в свете ламп, из трубок вырывались струи воды – это действующее Сегнерово колесо наглядно демонстрировало принцип реактивного движения, на котором держится вся ракетная техника.

На стенах висели цветные изображения многочисленных небесных тел, подсвеченные диапозитивы с пейзажами Луны, Марса, Венеры, снимки далеких Галактик, вечных странников Вселенной – комет. Лаконичные, занимательные подписи (например, такие: «Откуда до Луны дальше – от Австралии или от СССР?», «Почему на Луне нет атмосферы?», «Какие планеты вращаются вокруг своей оси не так, как Земля?»).

На противоположной стене виднелась деревянная «книга». На ее фанерных страницах можно было найти подробные сведения о Солнечной системе; каждому светилу – своя страница. Чтобы нагляднее показать сравнительные масштабы семьи планет нашей Солнечной системы, широко применялись макеты и модели. Например, макет арбуза соседствовал с просяным зерном (Земля и Солнце); макет Исаакиевского собора в 1/150 натуральной величины, а рядом рисовое зерно, поставленное стоймя, – Сатурн и Земля и т.д.

Необозримость и беспредельность Вселенной представала здесь во всем своем гигантском величии. Это была поистине астрономия-агитатор!

Один из стендов, отведенный метеорологии, также был оформлен в виде книги. Эту экспозицию разработал синоптик Я.Х. Иоселев (позднее, в годы блокады Ленинграда, он, офицер штаба фронта, одним из первых выйдет на лед Ладожского озера, чтобы разведать трассу будущей Дороги жизни). На фанерных «листах» были приклеены цветные снимки облаков, смерчей, ливней, гроз. Экспозиция включала также набор действующих гидрометеорологических приборов и инструментов. Крыльчатка анемометра (прибора для измерения скорости ветра) бешено вращалась в струе сжатого воздуха. На шкале прибора стрелка дрожала у отметки «40 м/с». Перо самописца-барографа вычерчивало на бумажной ленте кривую атмосферного давления в залах ДЗН. Волосяной гигрометр фиксировал относительную влажность воздуха. С потолка свешивался радиозонд конструкции профессора Молчанова для исследования высоких слоев атмосферы. Рядом стояла модель стратостата «Осоавиахим-1», на котором 30 января 1934 года совершили подъем на рекордную высоту советские стратонавты П.Ф. Федосеев, А.Б. Васенко и И.Д. Усыскин. На красочном панно изображалось вертикальное «сечение» воздушного столба до 22-километровой отметки. Н.А. Рынин составил пояснительный текст к панно, описывающий физические особенности тропо- и стратосферы. У модели – портреты отважных покорителей стратосферы и выдержка из правительственного сообщения об их полете и трагической гибели: «Их имена станут наравне с именами лучших героев науки и техники, отдавших свои жизни в борьбе за овладение высотами науки и техники».

В нише светилась прозрачная синоптическая карта, составленная Главной геофизической обсерваторией им. А.И. Воейкова по данным на 15 октября 1935 года (день открытия ДЗН). Причудливые линии изотерм, изобар, магнитных склонений, условные значки испещряли карту. Текст под картой гласил, каким образом получены все эти сведения и как расшифровать обозначения.

Под картой лежали таблички с описаниями народных примет погоды на завтра: «Если Солнце село в воду, жди хорошую погоду»; «Если Солнце село красно, будет ветер дуть ужасный», «Если вьется мошкара, завтра жди, придет жара».

Посетителям предлагалось ответить на такие вопросы-загадки: «Что светит ярче – Луна, если глядеть с Земли, или Земля, если посмотреть с Луны?»; «Оправдана ли с астрономической точки зрения прибаутка: Рано утром, вечерком, в полдень на рассвете?»; «Откуда до Луны дальше – от Дома занимательной науки или от Васильевского острова?»

Ответов не давалось: думайте сами!

В дополнение к экспозиции этого зала в саду ДЗН летом работал «трехгрошовый планетарий». В нем был установлен 130-миллиметровый цейссовский рефрактор с часовым механизмом слежения за планетами (дар Дому от Пулковской обсерватории), а также несколько небольших переносных астрономических труб. (Напомним, что в Ленинграде в то время еще не было планетария.) В рефрактор посетители наблюдали лунные горы и кратеры, кольца Сатурна, спутники Юпитера, фазы Венеры, звездные скопления, туманности. На «обсерватории» ДЗН действовала небесная вахта, руководимая астрономом В.Н. Петровым и учителем одной из ленинградских школ П.П. Степановым; она была настоящим «карманным Пулковом». Работал астрономический кружок школьников, публиковавших результаты своих наблюдений. Тан, бюллетень Всесоюзного астрономо-геодезического общества напечатал рисунки Венеры, сделанные кружковцами А. Васильевым и В. Тутовым, а также статьи школьников В. Волкова «Венера весной 1940 года», Б. Кондратьева и Н. Душина «Персеиды 1940 года».

Царство географии

В зале географии (экспозицию разработал Л.В. Успенский) безраздельно господствовал земной шар, его далекое прошлое, настоящее и будущее.

Под потолком медленно вращался глобус диаметром около 4 метров. Он освещался сбоку лучами прожектора-Солнца. Именно такой увидел бы человек нашу планету, поднявшись на 45 тысяч километров в космос. Отойдя на некоторое расстояние от глобуса, можно было наблюдать смену дня и ночи, восходы и заходы Солнца. Эта модель отлично демонстрировала огромность территории Советского Союза: с запада на восток она столь широко раскинулась, что в ее пределах летом в любой момент где-либо непременно светит Солнце.

С глобусом-гигантом было связано шесть цветных панно, вмонтированных в стены зала, по его окружности. На них изображалось, что происходит в момент ленинградского полудня в шести точках земного шара, удаленных одна от другой на 60° долготы при любой широте. Щелкали выключатели, и поочередно высвечивались разные пункты нашей планеты. Полярный день в Арктике... Дегтярно-черная ночь на тропическом острове Таити... Жестокий шторм в Индийском океане... Ледяные смерчи-близзарды в Антарктике...

На нескольких красочных картинах, вделанных в стенные ниши, художники нарочито изобразили всякую географическую несусветицу – ее породила буйная фантазия Л.В. Успенского. Вот одна из таких картин-ловушек: «Вечер на Ниле». Каноэ, которых нет в Египте. Березы, не растущие в тамошних краях. Вдобавок на березе уселся орангутанг, не обитающий в Африке. В нильской воде одновременно резвятся крокодил, бегемот и морж. На берегу, под пальмами, важно разгуливают страус, пингвин и тигр. На втором плане видны силуэты китайских пагод и эскимосских иглу...

Под этой картиной лежала раскрытая книжка Б. Быкова и Н. Давиденкова, изданная ДЗН, – «Правда и ложь». Авторы сочинили стихи о двух моряках – старом и молодом, хваставших друг перед другом об увиденном во время кругосветных путешествий.

Старый моряк:

В стране, где струится извилистый Нил,
Я с верной собакой по джунглям бродил.
Мы шли осторожно по следу сайги,
По следу трехпалой бизоньей ноги.
Я в книге природы свободно читал:
Вот здесь аллигатор в траве проползал,
Здесь эму топтался у самой воды...

Молодой моряк:

Карамба! – младший отвечал, –
Рассказ твой всем хорош.
Но от начала до конца
Он весь – сплошная ложь!
Вот я видал на ветвях рыб,
А под водой – зверей,
Я видел разноцветных птиц,
Не больше ос лесных.
Паук величиною с мышь
Охотился на них.
Ловил я белых медвежат
Вдали от всех морей,
Шестиголовых лягушат
Держал в руке своей...

И вопрос к экскурсантам:

Теперь скажите, кто из них
Неправду рассказал?
Определите, кто и где
И сколько раз солгал?

Начиналась характерная для ДЗН коллективная работа умов. Выяснялось, что старый моряк говорил неправду буквально в каждой фразе: на берегах Нила нет джунглей; сайга водится в Азии; бизон – животное парнокопытное; аллигатор обитает в Южной Америке; эму – в Австралии...

А вот рассказ молодого моряка, оказывается, правдив: существует рыба «прыгун», взлезающая на деревья; есть животные, дышащие под водой; птицы меньше лесных ос – колибри; огромный паук – паук-птицеед; сухопутные белые медведи обитают в Гималайских горах; шестиголовых лягушат вывели в лабораториях зоологи...

Подобные картины-ловушки ставили своей целью не столько уличить иных посетителей в слабом знании географии, сколько пробудить в них интерес к этой науке.

В центре зала стоял объемный макет участка земной поверхности, внизу которого виднелся ряд педалей. Вот вы нажали одну из них, и выдвигался вулкан с каменными «бомбами» на краю кратера, с огнедышащей магмой, изливающейся по склону... Нажали другую – на смену вулкану возникал коралловый остров... Нажали третью, и перед вами появлялась Марианская впадина Тихого океана. Специальные муляжи иллюстрировали преображение географических ландшафтов в результате воздействия человеческого труда: появлялись искусственные рукотворные моря, каналы, прегражденные плотинами реки (с действующей моделью гидроэлектростанции), тоннели в горе, покорение песчаных барханов и создание оазисов в пустынях Средней Азии...

Громкий смех не умолкал возле макетов Земли, какой представляли ее себе древние. Земные сферы покоились на слонах, черепахах, китах. Экскурсовод комментировал эти макеты шуточным стихотворением:

Земля стоит на трех слонах.
Ужель вам это не известно?
Ну, а слоны? Те – на китах.
И ничего, стоят чудесно.
Ну, а киты? Те – на водах.
На буйном окияне-море.
А море? Море – на Земле...

С одной из стен зала на вас глядела крупная карта, подпись под ней гласила: «Полуостров сокровищ». Щелкал выключатель, и карта вспыхивала разноцветными огнями. Светились, сверкали сундуки с железом, никелем, апатитом, нефелином. То была карта Кольского полуострова, под ней портрет С.М. Кирова и его вещие слова о том, что советское Заполярье со временем отдаст все свои сокровища человеку.

Если вы желали совершить путешествие по следам отважных мореходов эпохи великих географических открытий, то это можно было сделать, не сходя с места. Поворот рукоятки, и на большой меркаторской карте вспыхивали разноцветные линии – трассы кораблей Колумба, Магеллана, Кука, Крузенштерна, Седова, Амундсена, Нансена.

30-е годы – это годы романтического увлечения многих советских юношей и девушек авиацией – увлечения, вызванного выдающимися достижениями прославленных летчиков и конструкторов. Дом занимательной науки оперативно откликнулся на этот всеобщий интерес к авиации и создал экспозицию «Десять задач о самолетах». На карте можно было проследить за авиационными рекордами СССР. Фотографии Валерия Чкалова и Михаила Громова с их автографами, модели знаменитых самолетов, пропеллер с АНТ-25, схема перелета на Северный полюс с надписями О.Ю. Шмидта, И.Д. Папанина, Э.Т. Кренкеля и других полярников, копия бортового журнала чкаловского перелета в США через Северный полюс – все это красовалось на стендах. Тут же сведения о механике полета аппарата тяжелее воздуха, графики углов атаки и подъема, расчеты, связанные с прокладкой курса по дуге большого круга.

А рядом с этим стендом стояли четыре глобуса, демонстрировавших постепенное «уменьшение» размеров земного шара с ростом скоростей передвижения. Первый глобус (диаметр один метр) – Земля времен Магеллана; ему потребовалось 1 100 суток, чтобы совершить кругосветку (рядом – модель каравеллы). Второй глобус (30 сантиметров) – Земля в эпоху Жюля Верна. Герою его романа Филеасу Фоггу понадобилось для того же 80 суток (тут же модель старинного паровоза). Третий глобус (10 сантиметров) – Земля начала 30-х годов нашего столетия, когда удалось облететь вокруг «шарика» за семь с половиной суток (в футляре – модель скоростного самолета). Четвертый глобус (3 сантиметра) – Земля будущего, когда человек, летая со скоростью 2 000 километров в час, сможет совершить кругосветное путешествие за 20 часов...

Сегодня это будущее стало вчерашним. Можно представить себе, каким должен был бы быть пятый глобус – глобус наших дней, когда искусственные спутники Земли и космические корабли облетают вокруг Земли за 1,5...2 часа со скоростью 28...30 тысяч километров в час; вероятно, менее горошины?

Рельефный макет «Мосты Ленинграда» воспроизводил часть островов города с 17 мостами (к 1 января 1984 года их было 310). Задача состояла в том, чтобы пройти по всем мостам, не побывав ни на одном из них дважды. (Подобная задача, говорилось в подписи к макету, была предложена еще французским популяризатором науки Гастоном Тиссандье в его книге «Научные опыты и развлечения». В ДЗН она строилась на конкретном, ленинградском примере.) Что тут творилось! Десятки юных и старых «мостопроходцев» безуспешно пытались пройти по лабиринту. Но только тот, кто знал геометрическое правило вычерчивания кривых линий одной непрерывной чертой, без пересечений, сразу же преодолевал все 17 мостов.

Но, пожалуй, наиболее впечатляющей частью зала была прекрасно выполненная по сценарию Л.В. Успенского экспозиция о геологическом прошлом территории, на которой находится нынешний Ленинград.

В центре круглого зала сооружен помост – подиум, а в нишах по окружности стен установлено семь крупных диорам. Экскурсанты усаживаются на рояльные табуретки, расставленные на подиуме. Зал погружается в полную темноту, воцаряется тишина. Вот вспыхивает первая диорама, рояльные табуретки мигом поворачиваются на световое пятно, вы оказываетесь в... машине времени.

Первая картина уносит посетителей на 3,5 миллиарда лет назад в архейскую эру. Земля в пору своего младенчества имела тонкую, горячую «сорочку», то и дело прорываемую изнутри расплавленными потоками вулканической лавы. Несмотря на столь суровые условия, и тогда на Земле была жизнь: в морях водились зеленые водоросли, медузовидные организмы. На полке лежали древнейшие ископаемые – куски кварцита, кристаллического сланца и гнейса. Так развенчивалась библейская легенда о возрасте Земли (по воззрениям церковников ей всего несколько тысячелетий).

Снова темнота. Вспыхивает вторая диорама, и вновь дружно поворачиваются табуретки, уносящие на этот раз экскурсантов в силурийский период, на 440 миллионов лет назад. Свинцово-серое море угрюмо плещется среди диких берегов. Внимание экскурсантов сосредоточено на образчиках ископаемых – раковинах трилобитов, окаменевших водорослях, кусках туфа.

На третьей диораме возникала картина девона – 410 миллионов лет назад с его кирпично-красными тонами. На полке – куски марганцевой руды, железняк, каменная соль, глины, песчаники, окаменевшие раковины.

Четвертая диорама переносила экскурсантов в каменноугольный период – на 350 миллионов лет назад. Папоротники, хвощи, дремучие леса, населенные чудищами-стегоцефалами и громадными стрекозами. На полке – куски угля, окаменелые стволы деревьев, чучело хрящевой рыбы.

Район Ленинграда 40 тысяч лет назад – тема пятой диорамы. Ледниковый период с его характерным моренным ландшафтом. На полке валуны, рядом фотоснимки глетчеров в Альпах, зон вечной мерзлоты в Сибири. В застекленной витрине – сфагновые мхи, карликовые березки, маленькое чучело мамонта.

Шестая диорама – 1705 год. Санкт-Питербурх. Парад кораблей на Неве, деревянные форты крепости на Заячьем острове, палящие пушки. Под стеклом гравюра «План Невской першпехтивы», на полке модель петровского 60-пушечного фрегата.

И наконец, седьмая диорама – Ленинград 1935 года. Смольный, памятник В.И. Ленину у Финляндского вокзала, панорама Кировского завода, вещественные экспонаты того времени – радиатор краснопутиловского трактора, макет паровой турбины, созданной рабочими Металлического завода, электросиловский электродвигатель...

Все! Повороты табуреток окончены, дан полный свет в зале.

Завороженные увиденным и услышанным, экскурсанты весьма неохотно расстаются с табуретками...

«Цифирная палата»

После чудес в первых двух залах ДЗН казалось, что посетителей уже больше ничем не удивишь. Но магический секрет Дома занимательной науки именно в том и состоял, что, взяв своего гостя в полон, он уже не выпускал его вплоть до выхода.

Яков Исидорович (автор экспозиции залов математики и физики) понимал, что экскурсантов нельзя долгое время держать в напряжении, что им нужна разрядка, переключение на иные впечатления. Поэтому зал математики был превращен в поле самостоятельной работы. В распоряжении посетителей было множество приборов, таблиц, игр, макетов, карандаши и бумага. Экскурсовод лишь изредка подходил к той или иной группе наиболее рьяных спорщиков, окружавших замысловатый экспонат, чтобы помочь им разобраться в сложном вопросе.

Экспозиция этого зала позволяла как бы заново прочитать занимательные книги Перельмана по математике, ибо все, что было в этом зале, пришло туда из его книг.

Входом в зал служила дверь, оформленная в виде затейливого переплета знаменитой некогда на Руси «Арифметики» Леонтия Магницкого, вышедшей в свет в 1703 году. Каждый раздел этого старого учебника завершался стихотворным назиданием; одно из них было выписано славянской вязью над дверью:

А смотри всех паче
Розума в задаче,
Потому бо знати,
Как сие писати.

В зале математики (как и в других залах и книгах Перельмана) было довольно много стихотворных текстов, служивших своеобразными эпиграфами к стендам, а часто и задачами. Сразу же за входной дверью в зал стояло красочное панно, изображавшее озеро, покрытое цветущими лотосами. На переднем плане рыбачья лодка, в ней человек, погрузивший руку в воду. Это была старинная индийская геометрическая задача:

Над озером тихим, с полфута над водой.
Высился лотоса цвет.
Он рос одиноко, и ветер волной
Нагнул его в сторону, – и уж нет
Цветка над водой.
Его нашла рыбака рука
В двух футах от места, где рос.
Сколь озера здесь вода глубока?
Тебе предложу я вопрос...

Тут же приводилось графическое решение задачи. Далее следовал вопрос: «Кто еще из ученых излагал задачи в стихах?» (Оказывается, к «поэзо-задачам» прибегали Лукреций, Шекспир, греческий геометр Арат, итальянские ученые Александр Галлус и Александр де Вилла Дей, М.В. Ломоносов, Омар Хайям, русский педагог Е.Д. Войтяховский и другие.)

Еще одну индийскую задачу предлагалось решить, предварительно изучив картину с таким стихотворным текстом:

На две партии разбившись.
Забавлялись обезьяны.
Часть восьмая их в квадрате
В роще весело резвилась.
Криком радостным двенадцать
Воздух свежий оглашали.
Вместе сколько, ты мне скажешь.
Обезьян в той роще было?

Надо было составить и решить алгебраическое уравнение. Кто затруднялся, мог открыть окошко за картиной, – там лежал написанный Перельманом ответ.

В зале математики насчитывалось до 80 крупных экспонатов и, кроме того, более 100 озадачивавших посетителей математических игр, головоломок, приборов, таблиц размещалось в нишах, в витринах, на столах и подставках. Потолком зала был «миллионник» – тот самый, из павильона занимательной науки. Немало охотников пыталось сосчитать желтые кружочки. Под потолком тянулся широкий гипсовый фриз из 707 цифр – число «пи». В ту пору ДЗН, кстати, был единственным местом в СССР, где можно было увидеть самое длинное число «пи» (ныне оно с помощью ЭВМ вычислено с точностью до 17 миллионов знаков после запятой). На стенде – стихотворение па немецком языке. По числу букв в каждом его слове можно было узнать цифру за цифрой числа «пи». Немецкий текст давал 25 знаков после запятой. В вольном русском переводе получалось только 10: «Кто и шутя и скоро пожелает пи узнать число – уж знает» (то есть 3,1415826525). На полу лежали расчерченные в клетку квадратные листы картона. Школьники с завидным упорством бросали на них короткие иголки, совершая эту процедуру десятки раз. Потом подсчитывали количество пересечений иголок с линиями на картоне и делили на него число бросков, получая в частном число «ни». Для любителей математики выводилась формула пропорциональности между числом пересечений и длиной иголки. Текст пояснял, что эту задачу еще в XVII столетии предложил знаменитый французский естествоиспытатель Жорж Бюффон.

Изюминку зала составляли многочисленные отгадчики. На них значилось: «Я знаю твое имя!», «Я знаю, сколько тебе лет», «Я умею отгадывать фамилию твоего любимого писателя». Один из отгадчиков – обыкновенные торговые весы, рядом с которыми лежали шесть карточек из плотного картона с фамилиями писателей. Вес карточек подобран пропорционально ряду геометрической прогрессии со знаменателем 2 (то есть первая карточка весила грамм, вторая – два, третья – четыре и т.д.). Требовалось, отобрав карточки, на которых не значилась задуманная фамилия, положить их на чашку весов. Их шкала была необычная: вместо цифр граммов против делений стояли фамилии писателей. Стрелка волшебно останавливалась у задуманной фамилии... Набор карточек позволял получать 63 сочетания имен или фамилий*.

* В августе 1935 года Яков Исидорович ездил в Брюссель на Международный математический конгресс, где демонстрировал подобный отгадчик (он угадывал фамилии знаменитых математиков).

Разумеется, отовсюду доносились возгласы: «Как весы отгадали?», «В чем секрет?» Экскурсовод, объяснив математическую суть работы отгадчика, советовал прочитать об этом подробнее в книге Перельмана «Занимательная арифметика».

Такие же весы стояли на другом столе. На одной из чашек лежал кирпич, на другой полкирпича и килограммовая гиря. Это был очередной «капкан». Табличка гласила: «Кирпич весит килограмм и еще полкирпича. Сколько весит кирпич?»

Многие, не задумываясь, выпаливали: «Полтора килограмма!»

Экскурсовод отрицательно качал головой, правильного ответа не давал – сами догадайтесь!

Бурю восторга посетителей ДЗН вызывал отгадчик «Мудрый филин». Искусно сделанное чучело птицы возвышалось на пьедестале. Ее глаза горели фосфорическим огнем, крылья широко распростерты. В загнутом клюве табличка: «Я умею отгадывать задуманное число!» Сбоку виднелась рукоятка, спереди зияла продолговатая щель. Рядом лежала телефонная книга.

Экскурсовод объявлял:

– Все, о чем попросит мудрая птица, исполняйте быстро и правильно, без ошибок. Итак, внимание!

Нажим кнопки, и филин «оживал» – вспыхивало первое световое табло: «Задумайте любое число из трех разных цифр. Запишите его тайком от меня».

Пауза. Новая вспышка: «Теперь припишите к нему столбиком то же самое число, но в обратном порядке цифр».

Спустя полминуты новый сигнал: «Вычтите из большего меньшее. Если в остатке получится двузначное число, припишите к нему слева нуль».

Снова пауза, и новый приказ птицы: «К полученному числу припишите столбиком его же, но в обратном порядке цифр. Сложите оба числа. Если все сделано вами правильно, то должно получиться четырехзначное число».

Новое распоряжение: «Теперь возьмите телефонную книгу и раскройте ее на той странице, номер которой соответствует первым трем цифрам четырехзначного числа».

Выждав время, необходимое для подсчета и отыскания нужной страницы, филин отдавал еще одно распоряжение: «Теперь отсчитайте в правом столбце сверху столько строк, какова последняя цифра четырехзначного числа».

Еще пауза, новое, последнее, распоряжение: «Поверните рукоятку на полоборота вперед. Читайте в щели угаданную мною фамилию абонента и номер его телефона».

Посетители, к своему величайшему удивлению, читали на появлявшейся в щели карточке: «Перельман Я.И. Плуталова, 2, тел. В4-22-92». Именно это и значилось в телефонной книге!

Что тут начинало твориться... Все наперебой требовали объяснений. Экскурсовод спокойно советовал:

– Сверьте подсчеты друг у друга. Какое число получилось у всех после необходимых манипуляций с цифрами?

– У всех получилось одно и то же число!

– Какое именно?

– 1 089.

– В этом и заключается секрет отгадчика. При соблюдении его требований, согласно математической зависимости, всегда получится число 1 089.

Другой отгадчик словно состязался с филином. Назывался он «Сказка Шахразады о волшебном числе 1001» и был оформлен в виде книги из фанерных листов. На заглавном листе – стилизованный рисунок: Шахразада рассказывает шаху и его приближенным сказку. У всех в руках грифели и аспидные доски. Внизу подпись: «Откройте первую страницу нашей сказки».

Поворот фанерной «обложки», на первом листе просьба: «Запишите па доске любое трехзначное число». На втором листе: «Припишите к вашему числу рядом, в строчку, то же самое число. Переверните страницу». На третьем листе: «Полученное шестизначное число разделите на 7». На четвертом: «А сейчас разделите на 11». Пятое распоряжение: «А сейчас разделите на 13, не беспокойтесь, разделится!» На последнем листе: «Разделили? Вы получили задуманное вами число!» А на последней странице «переплета» заключительные слова Шахразады: «О повелитель души моей! Я рассказала тебе сказку о волшебном числе 1001. Подумай, чем же оно примечательно?»

После настойчивых просьб посетителей разъяснялось, что любое трехзначное число, написанное дважды подряд, означает умножение этого числа на 1001. А это произведение обязательно поделится на 7, 11 и 13.

В зале была своя «палата мер и весов» – набор монет достоинством от копейки до рубля. С их помощью посетители определяли вес и линейные размеры различных предметов (вес копейки – грамм, поперечник – сантиметр). На столе были разложены старинные приборы для взвешивания и счета – безмены, абаки, русские конторские счеты.

У одной из стен стояла доска Гальтона, около которой постоянно толпились стар и млад: всем хотелось убедиться, как с помощью пшена можно получить наглядное представление о законе Гаусса нормального распределения случайных величин.

Был в зале математики экспонат, который можно назвать самым «коварным» во всем ДЗН. Его цель заключалась в том, что и потолка «миллионника» – внушить почтение к числу 1 000 000.

На арочной стойке – шесть циферблатов со стрелками. Это был шестеренчатый редуктор, вроде велосипедного счетчика, но с передаточным отношением 1 000 000 : 1. Иными словами, чтобы стрелка на крайнем правом циферблате совершила один полный оборот, крайнюю левую шестеренку требовалось повернуть «всего лишь» один миллион раз. Возле прибора висела табличка: «Если у Вас имеется немного свободного времени, вращайте рукоятку. Пока Вы совершите один миллион оборотов, пройдет ровно 11 суток. Имейте в виду, что этот срок взят из расчета, что Вы будете вращать рукоять днем и ночью, без сна, отдыха и перерыва на еду. Желаем успеха, убеждайтесь, сколь велик миллион».

Некий молодой человек шесть часов подряд вертел рукоятку. Яков Исидорович, узнав об этом, поинтересовался:

– Неужто, решили докрутить до конца? Посетитель махнул рукой:

– Чертов аппарат, кто только его выдумал! Решил на пари попробовать, авось, удастся. Кручу, кручу с самого утра, а только до седьмой тысячи оборотов добрался...*

* И в наше время находятся люди, желающие на практике проверить, сколь велик миллион. Американка Дрю из города Уотерлу потратила пять лет труда (!) и 2 473 листа бумаги, чтобы напечатать на машинке все числа от единицы до миллиона.

Этим манипуляции с миллионом не ограничивались. Над «коварным» прибором висел увеличенный листок календаря с датой 15 октября 1935 года, на котором было написано: «От начала нашей эры до открытия Дома занимательной науки не прошло еще одного миллиона дней». Ниже наклеено крупное фото части города от площади Александра Невского до 16-й линии Васильевского острова. Покрывая все это пространство, на фото лежала... муха, сделанная из папье-маше. Подпись под этим странным монтажом гласила: «Муха, увеличенная в миллион раз, достигнет длины 7 километров. Вычислите ее вес, если обычная муха весит 0,5 грамма».

Столб из миллиона консервных банок – тема соседнего плаката. Возле отметки 8,9 километра – вершина Эвереста, еще выше – у отметки 22 километра – стратостат «Осоавиахим-1», а у вершины столба обозначено: «40 километров».

«Миллионная» тема продолжалась и в рисунках на соседнем стенде, где в условном масштабе была изображена книга в миллион страниц (толщина 32 километра). На другом рисунке – миллион рублевых ассигнаций, сложенных пачкой; ее высота 135 километров...

В зале математики все работали и все работало! Незримо действовал принцип: «Не торопись с ответами, гляди в корень!» Экспозиция зала превосходно делала свое дело: «скучная» наука о числе приобретала здесь многочисленных и горячих приверженцев.

Чудеса физические

Одно диво сменяло другое и в зале физики. Его экспозиция целиком основывалась на «Занимательной физике» и «Занимательной механике».

У входа стоял «пламенный» экспонат. Струя воздуха, вытекавшая из широкой воронки, почему-то не могла погасить горящую свечу. Воронку убирали, на ее место ставили кирпич. Воздух, пройдя сквозь его пористую толщу, легко гасил пламя свечи. Так с предельной наглядностью иллюстрировались два физических явления – истечение газов из раструбов и проницаемость тел.

Центральную часть зала занимала машина из двух согнутых коленчатых труб. То была самая настоящая аэродинамическая труба. Рядом лежали деревянные предметы различной формы: шары, конусы, пластины, груши, цилиндры, а также превосходно выполненные модели паровозов, самолетов, мостов, автомобилен и зданий. Нажималась кнопка, начинал рокотать мотор вентилятора.

– Скорость воздушного потока, – объявляет экскурсовод, – достигла сорока метров в секунду. Много это или мало?

Мнения посетителей на сей счет разделялись. Экскурсовод протягивал указку к шкале Бофорта, висевшей на стене. У отметки «40 м/с» значилось: «Тайфун. 12 баллов. Более 29 м/с». Рядом на фото – следы, оставленные тайфуном: вырванные с корнем деревья, выброшенные на берег суда, разрушенные жилища...

В искусственный ураган, завывавший в трубе, поочередно вводились разные модели и с помощью аэродинамических весов измерялась скорость обтекания и величина сопротивления тел. Сами экскурсанты, проделывавшие эти опыты, убеждались в преимуществе гладких, хорошо «зализанных» тел, в их высокой обтекаемости. Устроить аэродинамическую трубу помог профессор Н.А. Рынин.

Рядом стояла другая машина, позволявшая получать восходящий поток воздуха, вертикальную струю. Это была «катапульта Гроховского». В поток вводили деревянную куклу с парашютом, она мгновенно взмывала к потолку и висела там, поддерживаемая восходящим воздушным потоком.

Экскурсовод, взмахнув рукой, восклицал: «Сезам, отворись!», и в противоположном углу зала сама собой открывалась дверь. Это срабатывал невидимый фотоэлемент (в ту пору – техническая новинка; его предоставил Дому занимательной науки академик Л.Ф. Иоффе, институт которого разрабатывал такие приборы). Рука затмевала на миг луч света, падавший па фотоэлемент, и реле приводило в действие электромоторчик, распахивавший створки.

В разных концах зала стояли два параболических зеркала. Сказанная перед одним из них шепотом фраза звучала в фокусе второго зеркала усиленная. У зеркала – планшет с четверостишием Н.А. Некрасова:

Никто его не видывал,
А слышать – всякий слыхивал,
Без тела – а живет оно,
Без языка – кричит...

Зеркала позволяли ставить не только оптические и акустические опыты, но и тепловые. В фокусе одного зажигали спичку, в фокусе другого другая спичка воспламенялась сама собою.

Специальная экспозиция зала была посвящена опытам с водой. Над стендами этой экспозиции висел портрет Леонардо да Винчи с его изречением: «Когда имеешь дело с водою, прежде посоветуйся с опытом».

Стоял в зале питьевой фонтанчик. Табличка гласила: «Пейте на здоровье!» Но все попытки утолить жажду оканчивались неудачей. Только наклонишься к фонтанчику, чтобы напиться, как струя мгновенно исчезала. Выпрямишься – снова бьет; не фонтанчик, а дразнилка! Посетитель своей головой заслонял луч света, падавший на фотоэлемент, приводивший в действие запорный краник.

На треножнике покоилось волосяное сито. Под ним этикетка: «Чудеса в решете». Предлагалось налить в решето воду так, чтобы она из него не выливалась. Десятки людей пробовали проделать эту операцию, по безуспешно. Однако стоило лишь смазать сито тонким слоем минерального масла из стоявшей рядом баночки, как вода некоторое время удерживалась в решете.

И, конечно, – соответствующее двустишие:

Который за водой пошел с решетом.
Но не долго вода держалася в нем...

Тут же стоял граненый стакан с водой, около которого из коробочки торчали швейные иголки. Требовалось положить иголку па воду, чтобы она плавала в стакане. Напрасно – иголки тонули. Но стоило лишь потереть иголку между пальцев, чтобы она, положенная осторожно на воду, преспокойно плавала на пей. Над этим нехитрым экспонатом висела крупная фотография водомерки, шагающей по воде, аки по суху, и стихотворение Н.А. Некрасова:

Какие-то комарики.
Проворные и тощие.
Вприпрыжку, словно по суху.
Гуляют по воде.

На картине, висевшей на стене, художник изобразил пиратскую шхуну, застигнутую жестоким штормом. Матросы выливают в море одну за другой бочки с оливковым маслом, чтобы укротить огромные волны... Картина, как и фотография водомерки, служила тому, чтобы проиллюстрировать физическое явление поверхностного натяжения. Это сложное явление возникает в результате взаимодействия жидкости и масляной пленки на границе раздела двух фаз. На границе раздела начинают действовать молекулярные силы, вызывающие стремление жидкости уменьшить свою поверхность, как бы сжаться. Поверхностное натяжение широко используется в тех областях техники, где приходится иметь дело с большими поверхностями раздела «жидкость – газ», «жидкость – жидкость» или «жидкость – твердое тело» (например, в установках флотации, при крекинге нефти и т.д.). Лапки водомерки покрыты тонким слоем жира, благодаря чему возникает поверхностное натяжение, позволяющее насекомому шагать по воде.

На столе стояла стеклянная ступка с хорошо пригнанным пестиком-поршнем. В ступку наливали воду, и экскурсовод приглашал: «Попробуйте толочь воду в ступе». Однако толочь ее вопреки известной поговорке никому не удавалось. Текст под ступой гласил: «Итак, вы сами имели возможность убедиться в практической несжимаемости воды».

Стайки школьников окружали экспонат «Маятник Максвелла», наблюдая за явлением упругого удара стальных шариков, подвешенных на тонких нитях. Всех поражало в этом приборе то, что сколько бы шариков вы ни оттянули для удара по остальным, с противоположного конца отскакивало ровно столько же. Рядом висело панно, изображавшее цирковой номер – атлет держит на груди массивную наковальню, а его ассистент ударяет по ней огромным молотом: еще один пример механики упругого соударения тел.

Перельман знал, что многие, позабыв элементарную физику, часто путают понятия массы и веса. Чтобы дать наглядное представление о них, в ДЗН имелась соответствующая экспозиция. На столе стояли два стеклянных ящика. В одном из них (меньшем) лежал свинцовый брусок, а в другом (большем) – хлопковый пух в неспрессованном виде. Под ящиками подпись: «Вес 1 килограмма. Что, по-вашему, тяжелее: килограмм свинца или килограмм пуха?»

Так наглядно демонстрировались понятия о количестве вещества в разных объемах при одинаковой силе притяжения их землей. На этом, однако, дело не завершалось, у экспоната имелось «двойное дно», так как тут же следовал вопрос экскурсовода: «Что тяжелее: тонна дерева или тонна стали?»

Посетители, уже умудренные опытом на примере пуха и свинца, дружно ответствовали: «Масса одинаковая, объемы разные». Такой, казалось бы, правильный ответ, оказывался на деле ошибочным. Начиналось коллективное вычисление потерь в весе дерева и стали, взвешиваемых в воздухе, согласно закону Архимеда. Ко всеобщему удивлению выяснялось, что тонна дерева почти на 2,5 килограмма тяжелее тонны стали...

Конечно, в зале физики была собрана коллекция моделей и рисунков вечных двигателей – рычажных, пневматических, тепловых, пружинных, водяных и прочих*. Стоял там и диск из желтого дуба со стальными шарами, который Яков Исидорович показывал в 1923 году слушателям военно-морского училища и который демонстрировался в павильоне на Елагином острове. Скрытый в крышке стола электродвигатель приводил в действие эту грохочущую машину.

* Чрезвычайно интересная историческая сводка попыток создания вечного двигателя, начиная с XIII века и кончая нашими днями, дана в книгах А. Орд-Хьюма «Вечное движение» (М., Знание, 1980 г.) и С. Михала «Вечный двигатель вчера и сегодня» (М Мир. 1984 г.).

Над группой экспонатов этого рода висел планшет с изречением Леонардо да Винчи: «О, исследователи вечного движения, сколько суетных планов создали вы при подобных исканиях!» А ниже почерком Перельмана было крупно написано: «Я знал рабочего, тратившего все свои заработки и сбережения на изготовление моделей «вечного двигателя» и дошедшего вследствие этого до полной нищеты. Он сделался жертвой своей неосуществимой идеи. Полуодетый, всегда голодный, он просил дать ему средства для постройки «окончательной модели, которая уже непременно будет двигаться». Грустно было сознавать, что этот человек подвергался лишениям единственно лишь вследствие плохого знания элементарных основ физики. Не уподобляйтесь же этому изобретателю! Я.И. Перельман».

Громкий смех вспыхивал у красочного панно, посвященного басне И.А. Крылова: воз с поклажей тянет вверх лебедь, в воду, вбок, увлекает щука, а рак, пятясь, тащит назад.

По баснописцу Крылову выходило, что из такого действия механических сил толку получиться не могло – «а воз и ныне там». Но, по физику Перельману, получалось нечто совсем иное.

На панно была изображена также схема действия трех механических сил, указанных баснописцем. Однако он ничего не сказал о четвертой силе – силе тяжести, направленной строго вниз. А с ее учетом получится, что лебедь, рвущийся в облака, не только не мешает работе рака и щуки, но, напротив, помогает им, так как уменьшает силу тяжести и трение колес о почву (а может быть, и полностью уравновешивает груз; ведь у Крылова говорится: «поклажа бы для них казалась и легка»). Остаются силы тяги рака и щуки. Обе эти силы направлены под углом одна к другой. Из построенного на схеме параллелограмма сил видно, что их равнодействующая обязательно должна сдвинуть воз с места!

Экспозиция зала завершалась комнатой оптики, которую называли так: «Не верь глазам своим!»

Видный советский специалист, профессор Государственного оптического института М.Л. Вейнгеров совместно с Перельманом придумал чудеса для этой комнаты. Различное цветовое освещение (в том числе ультрафиолетовыми, инфракрасными и рентгеновскими лучами) и флуоресцирующие краски волшебно изменяли предметы в комнате. Черный невзрачный глобус вдруг начинал светиться словно сделанный из алмаза; яркой красной краской выделялась на глобусе территория СССР... Белый снег на картине становился желтым... Алая роза, стоявшая в вазе, превращалась в синюю... Вместо плачущей девочки на цветной фотографии возникал хохочущий старик... На другой картине осень сменялась весной... Барельефы в стенных нишах светились «неживым» светом, скульптуры не давали тени, рентгеновская трубка любезно показывала содержимое кошельков, отбрасывала на экран тени костей скелета...

Главным экспонатом здесь была гостиная, устроенная в глубокой нише – эркере. Загорался красный свет, возникала комната, оклеенная светлыми шпалерами. На стене картина, изображающая Петра I на пустынном невском берегу. На стене календарь с датой «15 октября 1703 года» (год основания Петербурга). Рядом ваза с цветами, графин с водой. Щелкал выключатель, комната на мгновение погружалась в мрак, затем вспыхивал зеленый свет, и комната разом преображалась. Вода в графине становилась угольно-черной, вместо невского берега возникал берег Фонтанки и Дом занимательной науки, дата на календаре появлялась новая – «15 октября 1935 года», а вазу с цветами сменяла чернильница...

В этой комнате все покоилось на законе Ньютона о свете и цвете.

Для любителей оптических эффектов имелась большая коллекция рисунков, объединенных общей темой «Обманы зрения», и, кроме того, десятка два калейдоскопов, сделанных Н.Г. Тимофеевым под старину – в «сафьяновых» футлярах. Посетители, особенно школьники, с интересом вертели трубки, любуясь причудливой игрой симметричных разноцветных узоров. На планшете – строки баснописца А. Измайлова:

Смотрю – и что ж в моих глазах?
В фигурах разных и звездах
Сапфиры, яхонты, топазы.
И изумруды, и алмазы.
И аметисты, и жемчуг.
И перламутр – все вижу вдруг!
Лишь сделаю рукой движенье –
И новое в глазах виденье...

Многие экскурсанты, насмотревшись в ДЗН диковинок, хотели оставить свои записи в книге отзывов. В Доме была книга, но «не такая, как другие». Едва посетитель присаживался к столу, чтобы записать свой отзыв, как книга сама собой вдруг открывалась – бери ручку и пиши! И как только он вставал со стула, сама же и захлопывалась (магнитно-рычажное устройство, спрятанное под стулом, действовало под тяжестью тела, открывая и закрывая книгу). Она была полна восторженных отзывов, например таких: «Экскурсия пробуждает огромный интерес к изучению тайн и секретов природы. Группа бойцов Н-ской части»; «Прекрасны ваши экспонаты и макеты. Покидаю Дом с благодарностью создавшим его. Инженер Покровский». Но, главное, стоило лишь взглянуть на лица людей, покидавших ДЗН, вслушаться в их восхищенные реплики, чтобы убедиться в том, насколько метко, по-снайперски, стреляла в цель его экспозиция! То и дело слышались возгласы: «Мы это проходили в школе, но совсем по-другому!», «А нам об этом учитель в классе рассказывал иначе»... И, конечно, самой высшей наградой для коллектива ДЗН было людское спасибо.

Основную массу посетителей ДЗН составляли школьники (среди них был и будущий летчик-космонавт СССР Георгий Гречко). Все, что изучалось па уроках физики, математики, астрономии и географии, представало в залах Дома как уже нечто хорошо известное и вместе с тем как новое, рассказанное совсем по-иному, живо, увлекательно. Учащиеся получали возможность сопоставлять учебный материал с экспозицией ДЗН и прочнее закреплять полученные в школе знания. Можно с полным правом сказать, что у школьников, посещавших Дом занимательной науки, двоек и троек было гораздо меньше, чем у не побывавших в его стенах.

Впрочем, и взрослые, переступив порог ДЗН, оставляли стеснительность и робость, вспоминали забытые школьные истины и восхищались тем искусством, с каким пропагандировались начатки наук в его залах. Разумеется, очень скоро в Доме появились свои завсегдатаи, которые по много раз слышали экскурсоводов и знали экспозицию наизусть. Однажды экскурсию по ДЗН вел Лев Васильевич Успенский. В числе других своих подопечных он заметил человека в золотых очках, уже не раз, видимо, бывавшего в Доме. Успенский впоследствии вспоминал: «Этим экскурсантом был старец невысокого роста, весьма темпераментный и бойкий. Он не скрывал, что все в Доме ему хорошо известно. В его присутствии невозможно было вести экскурсию обычным путем, от загадки к загадке. Он их разгадывал еще до того, как они предлагались публике, уже по одному виду экспоната. Ему-то было очень интересно, а моим экскурсантам и мне – чрезвычайно скучно. К тому же меня все время мучило сознание, что я знаю этого человека, где-то видел его портреты... И вдруг меня осенило.

– Вот что, дорогие товарищи, – сказал я, обращаясь к моей публике, уже было решившей, что экскурсовод явно уступает этому дедушке. – Вы видите, что один из вас обнаруживает блестящие познания, каким бы вопросом мы не занялись. В том нет ничего удивительного: он так же будет блистать и во всех остальных залах. Потому что вместе с нами совершает путешествие по ДЗН не кто иной, как революционер, бывший политкаторжанин, шлиссельбуржец, большой ученый Николай Александрович Морозов. Он одновременно и астроном, и географ, и физик, и математик, и поэт. Так попросим же его оказать нам большую честь и провести нас по Дому занимательной науки. Это будет интересно и вам и мне».

Н.А. Морозов прекрасно справился с обязанностью экскурсовода.

И далеко за его пределами

«Щупальца» Дома занимательной науки простирались далеко за его пределами. Сотрудники Дома усердно «экспортировали» занимательную науку. Лекторы ДЗН Б.И. Елуферьев, Э.П. Халфин, Ф.Я. Соболь и другие часто выступали на предприятиях, в школах, воинских частях. В ДЗН работало более полусотни кружков, в которых занимались учащиеся разных школ. Регулярно проводились математические, физические и географические олимпиады, конкурсы, диспуты. В районных Домах пионера и школьника устраивались уголки ДЗН. В.И. Прянишников разработал «карманный ДЗН» – в чемодане были собраны портативные экспонаты по мироведению, физике и математике. В лектории ДЗН стоял телевизор с мощной оптической системой, позволявшей получать сильно увеличенное изображение, и «вечера телевидения па большом экране» собирали по субботам множество посетителей (в то время телевизоры были только в нескольких Дворцах культуры и клубах).

Дом занимательной науки был и своеобразной Меккой для желавших получить консультацию по самым различным вопросам. Перельман дважды в неделю принимал посетителей. И кто только не переступал порог его кабинета по пятницам и средам! Рабочие-изобретатели, врачи, моряки, радисты, учителя, ботаники, домашние хозяйки, артисты, школьники... Как-то на прием пришел известный цирковой артист Кио. Ему срочно понадобился совет физика, так как задуманный иллюзионистом новый эффектный номер почему-то не удавался. Прочитав книжку Перельмана «Обманы зрения», Кио решил посоветоваться с ним. Так скрестились пути артиста цирка и артиста физики.

Яков Исидорович, вооружившись секундомером, посмотрел на репетиции номер Кио. Артист сказал:

– Вот в этом месте, Яков Исидорович, у меня ничего не получается, и самая важная часть аттракциона остается хорошо видимой для зрителей.

– И не получится, – ответил Перельман, щелкая секундомером.

– Почему?

– Потому что действия ваших рук и манипуляции с аппаратурой и реквизитом в этом месте вашего номера длятся более одной двадцать пятой доли секунды. А человеческий глаз, как известно, способен удерживать зрительное раздражение в такой промежуток времени. На этом основан кинематограф. Наиболее же существенная часть вашего трюка длится вдвое дольше. Ускорьте движения рук, тогда все встанет на свое место.

Так оно и получилось. Перельман вновь подтвердил справедливость сочиненного им парафраза-афоризма: «И физика, подобно терпентину, на что-нибудь да годится!»

Разумеется, не иссякало и число посетителей, приносивших на суд Перельмана конструкции и чертежи всяческих вечных двигателей. Яков Исидорович повесил на дверях табличку: «Прием по вопросам создания «вечных двигателей» не производится». Но все равно отбоя от таких посетителей не было.

В конце 1938 года в ДЗН пришел знаменитый С.Г. Арраго, славившийся своими математическими способностями и молниеносно быстрыми вычислениями. Яков Исидорович попросил его возвести в уме число 47 625 в куб, и менее чем через минуту Арраго стал диктовать результат с такой скоростью, что его едва успевали записывать. Однако Перельман, к изумлению Арраго, показал еще более быстрый и эффективный способ скоростного счета*.

* Один из современных виртуозов скоростного счета, голландский математик Виллем Клейн в уме извлекает корень 19 степени из числа-исполина со 133 цифрами. Его любимый трюк таков: он просит втайне от него записать шестизначное число. В соседней комнате ЭВМ возводит его в 37 степень. Результат – число из 220 цифр – записывают мелом на нескольких досках, а потом вводят Клейна в комнату. Он, мельком взглянув на доски и не пользуясь никакими счетными приборами, мгновенно извлекает корень 37 степени из этого математического монстра, называя результат – задуманное число.

Скоростному счету, а также другим физико-математическим темам были посвящены и многочисленные мини-книжечки, издававшиеся ДЗН. О них надо сказать особо, поскольку эти брошюрки своеобразно продолжали и дополняли экспозицию Дома. 10...16-страничные книжечки-малютки в 1/64 долю листа, выходившие тиражами от 30 до 200 тысяч экземпляров, расходились мгновенно. Всего было издано 30 таких книжечек суммарным тиражом в 4 миллиона экземпляров. Их авторами были Я.И. Перельман, В.И. Прянишников, Л.В. Успенский, Г.Г. Ленгауэр и другие. Вот некоторые из этих изданий: «Вечное движение», «Геометрические головоломки», «Дважды два – пять», «Твое имя», «Обманы зрения», «Фазы Луны на полвека вперед». По сути, эти мини-книжки были комментариями к экспозиции ДЗН и представляли собой фрагменты из книг Перельмана и других авторов-занимательщиков. Они содержали немало загадок, парадоксов, развивали смекалку, прививали любовь к серьезному занятию науками.

Пожалуй, на этом можно было бы закончить рассказ о Доме чудес на Фонтанке, 34, хотя он и будет неполон. Однако и того, что рассказано, вполне достаточно, чтобы понять, каким был этот уникальный культурно-просветительный и образовательный центр. Добавим, что к июню 1941 года через его залы прошло более полумиллиона посетителей. Полмиллиона людей, получивших добрую инъекцию «перельманита».

К началу Великой Отечественной войны экспозиция Дома занимательной науки существенно обновилась и пополнилась. Так, в конце 1940 года в ДЗН открылся кабинет электричества, экспозиция которого была подчинена теме «Электрическая энергия служит человеку». На фоне панорамы Днепрогэса ярко выделялись слова В.И. Ленина: «Коммунизм – это есть Советская власть плюс электрификация всей страны». Рядом – лампочка и текст: «В 1934 году в нашей стране был выработан 21 миллиард киловатт-часов электроэнергии. Ее хватило бы питать током 100-ваттную лампочку в течение 24,5 миллиарда лет». В кабинете демонстрировались различные опыты по электромагнетизму: «Карандаш-кабель» (прохождение тока по карандашному грифелю), «Телеграфирование из угла в угол» (с помощью телеграфных аппаратов Морзе), «Ревущий медвежонок» (плюшевый Мишка с железным стержнем внутри начинал «реветь», как только его подносили к трансформатору; ревел, разумеется, не медвежонок, а трансформатор, демонстрировавший проявление токов Фуко). Особенное впечатление производил экспонат, предоставленный Дому директором Института токов высокой частоты профессором В.П. Вологдиным. Назывался он так: «Волшебная сковородка». Отталкиваемая мощным электромагнитом, в воздухе парила над плиткой обыкновенная железная сковорода. Экскурсовод осторожно трогал ее рукой, показывая, что она холодная, затем клал па нее кусочек масла, разбивал два яйца. Через несколько секунд на сковородке, разогретой токами высокой частоты (их генератором была плитка), шипела и пузырилась отменная глазунья.

Начал работать в зал Жюля Верна, устроенный по плану, разработанному Л.В. Успенским. Посетитель мог войти в отсек подводной лодки «Наутилус» и сквозь иллюминаторы полюбоваться картинами морского дна. У стены стояли каменные плиты с выгравированными на них древнескандинавскими рунами-письменами. Такие камни обнаружил в недрах Земли герой романа Жюля Верна «Путешествие к центру Земли» профессор Лиденброк.

На электрифицированной карте постепенно высвечивались пункты маршрута кругосветного 80-дневного путешествия Филеаса Фогга и его слуги Паспарту. Под картой – фотографии паровозов, карет, пароходов, слонов и прочих транспортных средств, которыми пользовались путешественники. Достопримечательностью зала были подлинные расписания на французском языке движения пароходов и поездов времен Жюля Верна, присланные по просьбе Перельмана внуком писателя.

Путешествие капитана Гаттераса иллюстрировалось рисунком корабля, видами Арктики и картой, составленной профессором В.Ю. Визе.

Роман «Пять недель на воздушном шаре» дополнялся гравюрой, изображавшей полет, и его картой, составленной профессором Н.А. Рыниным.

Роман «Таинственный остров» сопровождался прекрасно исполненной картой Тихого океана, штурманской прокладкой курса (ее выполнил флагштурман Краснознаменного Балтийского флота Н.А. Сакеллари) и эскизом острова с указанием его точных географических координат.

Другие произведения Жюля Верна («Из пушки на Луну», «Вверх дном») иллюстрировались рисунками французского художника Ру, изображавшими заседание Пушечного клуба, гигантскую пушку «Колумбиаду» и полет снаряда к Луне.

Благодаря помощи председателя Ленгорисполкома А.Н. Косыгина ДЗН получил в 1938 году несколько залов, в которых намечалось развернуть новые экспозиции – «Зал занимательного языкознания», «Путешествие на дно океана», «Каменная летопись Земли». Но этим планам не суждено было осуществиться. Фашисты напали на нашу страну, началась Великая Отечественная война. 29 июня 1941 гола ДЗН закрылся. На фронт ушла добровольцами В.А. Камский, В.И. Прянишников, Л.В. Успенский, А.Я. Малков и многие другие сотрудники Дома. В марте 1942 года на Волховском фронте в бою пал смертью храбрых батальонный комиссар Виктор Александрович Камский.

Почти вся экспозиция ДЗН погибла в годы блокады Ленинграда. Но не погибло то, что успел сделать ДЗН за пять с небольшим лет своего существования: его деятельность помогла воспитать и приохотить к знаниям многие и многие тысячи школьников. И в этом – немалая заслуга инициатора создания ДЗН – Перельмана. Его называют «человеком, написавшим библиотеку». Это действительно так: перу Якова Исидоровича принадлежит более 100 книг и брошюр. Но он «написал» и Дом занимательной науки, ставший не только прекрасным продолжением созданной им энциклопедии занимательных наук, но и превосходным подспорьем для школьников ц педагогов. Приходится сожалеть, что ДЗН до сих пор не воссоздан на новой основе; он оказал бы немалую помощь школе, особенно в наши дни, когда происходит ее серьезная реорганизация. Известно, что 10 апреля 1984 года Пленум ЦК КПСС, а двумя днями позже Первая сессия Верховного Совета СССР 11-го созыва одобрили постановление об «Основных направлениях реформы общеобразовательной и профессиональной школы». Оно предусматривает коренное преобразование и улучшение системы школьного образования с учетом новых, возросших задач социалистического строительства и требований нынешнего века научно-технической революции.

Несомненно, ценнейший опыт Перельмана в области занимательного образования может принести весьма существенную помощь делу повышения успеваемости учащихся и повышению квалификации учителей.

Можно представить себе, каким был бы возрожденный на современной основе сегодняшний Дом занимательной науки. Он впитал бы в себя новейшие достижения физики и математики, астрономии и географии, космонавтики и метеорологии.

Атом, служащий мирной энергетике...

Прогрессивная электронная технология, возникшая на основе ошеломляющих успехов физико-математических наук, – роботы, лазеры, полупроводники, криогеника, сверхнизкие и сверхвысокие давления, автоматика, компьютеры...

Астрономия, невиданно расширившая наши знания о Вселенной благодаря новейшим методам и технике исследований...

Космическая техника с ее безграничными возможностями изучения небесных тел и околоземного пространства, далеко опередившая самые смелые мечтания фантастов...

Современная география с ее гигантской преобразующей деятельностью человека – рукотворные моря и каналы, освоение пустынь и полярных областей, осуществление таких грандиозных проектов, как Саяно-Шушенская ГЭС имени В.И. Ленина, БАМ, покорение целинных земель, прокладка гигантских газо- и нефтепроводов...

Попытки создания ДЗН нового типа (например, в Брянске) увенчались успехом. Они показали, что ДЗН в условиях работы советской школы сегодня способен оказать весьма большую помощь во внешкольном воспитании учащихся и повышении квалификации педагогов.

Книги Якова Исидоровича Перельмана, его методы занимательной популяризации основ физико-математических знаний в немалой степени способствуют дальнейшей политехнизации нашей школы. Они, несомненно, составляют неотъемлемую часть того ценнейшего педагогического опыта, который накоплен отечественным народным образованием.

 

Последний аккорд (Эпилог)

Оглавление


Дата публикации:

16 июля 2003 года

Электронная версия:

© НиТ. Раритетные издания, 1998

В начало сайта | Книги | Статьи | Журналы | Нобелевские лауреаты | Издания НиТ | Подписка
Карта сайта | Cовместные проекты | Журнал «Сумбур» | Игумен Валериан | Техническая библиотека
© МОО «Наука и техника», 1997...2016
Об организацииАудиторияСвязаться с намиРазместить рекламуПравовая информация
Яндекс цитирования
Яндекс.Метрика