Перейти в начало сайта Перейти в начало сайта
Электронная библиотека «Наука и техника»
n-t.ru: Наука и техника
Начало сайта / Раритетные издания / Кризис глобальной экономики
Начало сайта / Раритетные издания / Кризис глобальной экономики

Научные статьи

Физика звёзд

Физика микромира

Журналы

Природа

Наука и жизнь

Природа и люди

Техника – молодёжи

Нобелевские лауреаты

Премия по физике

Премия по химии

Премия по литературе

Премия по медицине

Премия по экономике

Премия мира

Книги

Во главе двух академий

Доктор занимательных наук

Генри Форд. Моя жизнь, мои достижения

Парадоксы науки

Среди запахов и звуков

Этюды о Вселенной

Издания НиТ

Батарейки и аккумуляторы

Охранные системы

Источники энергии

Свет и тепло

Научно-популярные статьи

Наука сегодня

Научные гипотезы

Теория относительности

История науки

Научные развлечения

Техника сегодня

История техники

Измерения в технике

Источники энергии

Наука и религия

Мир, в котором мы живём

Лит. творчество ученых

Человек и общество

Образование

Разное

Кризис глобальной экономики

Василий Колташов

Часть 2. На пульсе кризиса

Содержание

Нерв инфляции | Золото и нефть | Большой и ненадежный Китай | Биржи и обесценивание денег | Кризис ликвидности: банкам в России плохо

 

Латвия спешит к экономической катастрофе

Небольшая прибалтийская страна торопилась показать остальному миру его будущее в условиях развития кризиса. Единственное на что уповали латвийские власти – это международные кредиты и чудо господне. Вместе с тем они стремились отсечь от государственного бюджета все, что полагали лишним.

Реализация правительством Латвии плана по сокращению государственных расходов не могла привести к улучшению экономической ситуации. Напротив, существенное снижение доходов значительной части граждан грозило еще более ослабить внутренний спрос и привести к дальнейшему углублению спада. Примерно так оценивались ИГСО в середине июня новые антикризисные шаги властей Латвии. Руководство прибалтийской республики своей политикой лишь приближало национальную экономику к полному краху.

Латвийские власти были намерены пустить «под нож» пенсии, пособия и заработную плату трудящихся страны. В этом состояла основная идея антикризисного плана неолибералов. При этом считалось, что налоговую систему необходимо оставить прежней. У властей не имелось готовности к введению прогрессивного налогообложения. Введение прогрессивного налогообложения, начиная с заработной платы в 300 лат, обсуждалось, но вряд ли могло быть реализовано. Правительство также рассматривало вопрос о поднятии НДС с 21 до 23%. Основная задача новых антикризисных мер латвийского государства состояла в повышении финансовой нагрузки на население, еще больше переложив на него проблемы кризиса.

Руководство Латвии заявляло, что сокращение государственных расходов спасет экономику. Решено было уменьшить все пенсии на 10%, но добавки к пенсиям урезаны не были. Размер пенсий для работающих пенсионеров должен был оказаться снижен на 70%. Налогооблагаемый минимум сохранялся для пенсионеров на прежнем уровне в 165 латов.

Совершенно напрасно считалось, что столь мощный удар по внутреннему рынку страны спасал ее экономику. Утверждение главы правительства, будто Латвия первой выйдет из экономического кризиса, являлись и ложью, и глупостью. Подготовленные в июне 2009 года меры, а также планируемое 10% сокращение материнских зарплат (родительское пособие) и семейного пособия могли привести лишь к падению потребления. Создавались условия для ускорения развала производства, возрастания безработицы и повышения уязвимости финансовой системы.

Экономический подъем в Латвии в предкризисные годы основывался главным образом на развитии финансового сектора. Росла сфера услуг, а промышленность и сельское хозяйство страны испытывали немалые трудности. Со стороны ЕС «чудесные успехи» латвийской экономики вызывали немалое одобрение. Беда состояла в том, что национальное хозяйство республики к моменту кризиса оказалось бесхребетным и начало стремительно разваливаться. Развитие реального сектора в постсоветские годы оказалось слабым, многие отрасли деградировали. Внутренний спрос в значительной мере удовлетворялся благодаря ввозу. ВВП страны был обречен на стремительное падение. В 2009 году ему еще предстояло ощутимо упасть.

В число антикризисных мер входило уменьшение необлагаемого минимума доходов физических лиц с 90 до 35 латов. Финансирование системы государственного управления решено было значительно урезать. Предполагалось сократить жалование сотрудникам государственных учреждений на 20%. Сокращение зарплаты было задумано как солидарное. Власти Латвии намерены были распространить его на всех бюджетников. Пострадали учителя, врачи, полицейские и чиновники различных служб, включая даже крупных государственных управленцев. Все эти меры, как виделось властям прибалтийской республики, должны были положительно повлиять на состояние экономики.

В конечном итоге пакет «антикризисных» мер начал реализовываться. МВФ удостоил Латвию своей похвалы. Дорога к кредитам оказалась открыта. Высшие чины полиции обратились к властям с просьбой выделить дополнительные средства для работы по предотвращению протестных выступлений. Население оказалась очень недовольно «победами» своего правительства над кризисом.

Дорогая нефть углубляет кризис

Высокие цены на нефть способствовали дальнейшему углублению экономического кризиса. Дорогие энергоресурсы поднимали издержки промышленного производства, делая товары более дорогостоящими. Рост цен на нефтепродукты осложнял положение потребителей. Они вынуждены были больше экономить как на транспорте и домашних расходах, так и на повседневных покупках. Спрос, таким образом, только снижался.

Повышение цен на нефть в первой половине 2009 года не было вызвано увеличением потребностей мировой экономики. Скачок мировых цен на нефть после их оправданного падения в 2008 году был вызван возобновлением активных спекуляций «черным золотом». Средства для них обеспечили государственные вливания в финансовый сектор, а почву – обещание чиновниками скорого окончания кризиса. Спекуляции на нефтяном рынке полностью совпали с глобальной финансовой стабилизацией и явились ее неотъемлемой частью. При этом, оживление на фондовом и сырьевом рынках происходило на фоне продолжающегося на планете падения производства и потребления.

В конце июня 2009 года мировые цены на нефть превысили 70 $ за баррель. Лишь в последний день торгов произошло незначительное снижение стоимости углеводородов. За прошедшее полугодие в глобальном хозяйстве не отмечалось серьезных улучшений. Напротив, падение производство местами даже ускорилось. Выросла безработица. Однако нефть подорожала почти вдвое. Этим нагрузка на реальный сектор была повышена, что способствовало углублению кризиса. В 2009 году рядовых потребителей ослабили как антикризисные меры властей (девальвации), так и его последствия: урезание заработной платы и массовые увольнения. Дорогая нефть еще более ухудшала положение людей, подталкивая индустрию к дальнейшему падению. Все это не создавало в глобальном хозяйстве условий для повышения потребления нефтепродуктов.

Кризис в своем естественном развитии вызывал падение мировых цен на нефть. Рост стоимости углеводородов в 2009 году носил временный характер и был неотделим от искусственно достигнутой финансовой стабилизации. Дальнейшее ухудшение состояния реального сектора в ходе лета и осени могло привести к новому обострению положения финансовых институтов. После расходования банками «дешевых денег», полученных от государств, могло возобновиться биржевое падение, а также падение цен на нефть. Стабилизация должна была смениться фазой быстрого развития кризиса. Переход к ней выглядел вероятным еще до истечения 2009 года. Но ускоренный спад мог отложиться.

Перспектива нефти – подешеветь

В середине июля 2009 года ЦЭИ ИГСО сформулировал прогноз по нефти: «До конца года мировые цены на нефть значительно снизятся. Стоимость барреля может опуститься более чем в два раза».

Достигнутая в первой половине 2009 года финансовая стабилизация не отменила, а только отложила дальнейшее падение цен на углеводороды и иные виды сырья. Нефть вновь, как и накануне мирового кризиса, стала предметом активных спекуляций на рынке. Однако накопленные проблемы в реальном секторе создавали условия для повторного крушения нефтяной пирамиды.

Некоторые западные аналитики обещали падение цен на углеводороды с 70 $ до 45 $ за баррель в августе. Такая перспектива изначально выглядела сомнительной, поскольку точно определить момент завершения финансовой стабилизации было проблематично. Несмотря на обнаружившуюся уже стагнацию цен при первом понижательном колебании, можно было рассчитывать еще на довольно продолжительную задержку окончания периода стабильности. События осени показали, что цены на углеводороды способны еще взлететь выше отметки в 80 $ за баррель. Летом и осенью цены на нефть существенно колебались.

Июль 2009 года, как и год до этого, принес падение мировых цен на нефть. Почти за две недели баррель «черного золота» подешевел с более чем 70 $ до 60. $ Формальным толчком к падению цен послужили данные о состоянии американской экономики и накопленных в США и ЕС запасах углеводородов. Настроение игроков на рынке сменилось. Но неверно было связывать перемены только с хозяйственными данными: статистика оставалась плохой всю первую половину года, а запасы нефти у стран-потребителей не падали заметно. Спекуляции, вероятно, достигли пика, а игроки практически исчерпали денежные ресурсы, что получили от государств, предполагали в ИГСО. Однако далеко не исключалось, что это еще не так и падение цен на нефть летом, а возможно и осенью еще не развернется.

Разговоры о скором восстановлении промышленного роста на планете выглядели летом 2009 года не более обоснованными, чем весной. Кризис во второй половине 2009 года мог привести к дальнейшему снижению индустриального потребления углеводородов. Падение цен на нефть являлось в условиях кризиса естественным процессом, отражавшим общее сокращение потребления. Прерывало его только вливание в финансовый сектор огромных средств. Спекуляции возобновились почти с предкризисной силой. Но с момента окончания стабилизации (относимого на конец 2009 года) можно было ожидать, что нефть повторно пробьет показатель в 40 $ и продолжит дешеветь. Цена барреля в 30 $ не является «дном» на стадии крупномасштабного падения потребления в мире.

Финансовый сектор много месяцев игнорировал ситуацию в промышленности и продолжающееся сокращение базового потребления. С предоставлением властями США и других стран триллионов долларов корпорациям возобновились биржевые и сырьевые спекуляции. Практически полностью повторялась докризисная ситуация, что никак не могло быть признаком выздоровления мировой экономики.

Было очевидно: кризис искусственно возвращен на стартовые позиции. В 2008 году иссякли свободные капиталы, накопленные за долгие годы роста. Когда игнорировать проблемы реального сектора было уже невозможно, началось падение. Спекулятивные пузыри лопнули. В 2009 году наблюдалась их повторная накачка за счет государственных денег предоставленных бизнесу в огромном размере. Повторный старт кризиса был лишь вопросом времени.

В августе 2009 года Конгресс США обсуждал вопрос о новом увеличении госдолга страны. Правительству начинали требоваться дополнительные деньги для поддержания финансовой сферы. Летняя стагнация цен на нефть, а с ней колебания на ведущих биржах планеты указывали на опасную пробуксовку стабилизации. Но чтобы она завершилась, требовалось, чтобы проблемы в реальном секторе оказались сильнее печатного станка ФРС.

Бюджет России: угроза громадного дефицита

В 2010 году дефицит российского бюджета, по оценке ЦЭИ ИГСО, грозил достичь 20% ВВП. Согласно ожиданиям правительства бюджетный дефицит 2010 года должен был составить 7,5%, то есть оказаться ниже уровня 2009 года (известного лишь на середину года). Анализ хозяйственной ситуации в стране показывал, что для улучшения финансового состояния государства нет объективных условий. Поступления в казну грозили значительно снизиться, а ВВП продолжить падение. Бюджет страны мог оказаться невыполнимым в запланированных ветчинах.

Согласно проекту бюджета на 2010...2012 годы, доходная часть федерального бюджета в 2010 году должна составить 6 636,2 млрд рублей (15,7% ВВП). Расходы по планам властей предполагаются равными 9 822,8 млрд рублей (23,2% ВВП). Расчетный размер дефицита соответствует 7,5% ВВП. Даже в рамках экономической ситуации конца лета 2009 года эта величина не выглядела убедительной. Она была явно заниженной, хотя чиновники неоднократно подтягивали ее в прогнозах. Бюджетный дефицит 2010 года без радикального сокращения расходов не мог оказаться меньше, чем в 2009 году. Хозяйственная ситуация в стране позволяла оценить перспективу исключительно как негативную.

По официальным прогнозам на август дефицит бюджета России в 2009 году должен был составить 3 617 млрд рублей, что соизмеримо с 9,4% ВВП. Доходы казны оценивались в 6 561,3 млрд рублей (17,1% ВВП). Предельный объем расходов был определен на 2009 год в 9 771 млрд рублей (25,4% ВВП).

Власти рассчитывали удержать расходы в 2010 году почти на уровне 2009 года. Они не учитывали, что кризис сохранял развитие. ВВП России еще до конца года обещал значительно сократиться. Процесс грозил продолжиться в 2010 году. Доходы казны должны были сильно упасть. Дефицит мог оказаться громадным. Для государства в 2010 году должна была сложиться чрезвычайно тяжелая финансовая ситуация. Не было исключено, что еще до окончания 2009 года бюджету предстояло быть впервые пересмотренным в сторону сокращения расходов.

По отношению к сократившемуся ВВП бюджетный дефицит в 2010 году мог составить 20% (без учета возможного секвестра). В силу объективных причин доходы казны должны были оказаться значительно меньшими, чем ожидалось. Промышленный спад в стране не мог прекратиться в ближайшие два года. Еще до окончания 2009 года вероятно было его усиление. Ожидаемое окончание мировой финансовой стабилизации должно было привести к снижению цен на углеводороды, металлы и иные виды сырья. Экспорт из России должен был в результате сократиться, как и его рентабельность. Грозило продолжиться разорение малых и средних предприятий.

2010 год обещал стать временем плохих экономических показателей. В таких условиях исполнение бюджета, несмотря на привлечение заемных средств, значительное повышение тарифов и акцизных сборов, могло оказаться крайне затруднительным. Власти не побоялись бы прибегнуть к секвестрованию бюджета. Прежде всего, под ножом могли оказаться социальные статьи. Урезание социальных расходов повлекло бы дальнейшее сокращение потребительского спроса в стране. Не сыграть на усиление кризиса подобные меры не могли. Уже в условиях конца лета 2009 года правительством не планировалось повышение зарплат бюджетников и пособий по безработице.

В 2010 году следовало ожидать новый, более острый банковский кризис. За крахом автомобильной отрасли способны были последовать обрушения иных отраслей экономики. Неплановые расходы могли привести к исчерпанию валютных резервов правительства, несмотря на попытки их сохранить. Но что удалось в 2009 году, не обязательно должно было оказаться реальным в более сложных хозяйственных условиях. Даже при удержании относительно стабильной ситуации в российской экономике на начало 2010 года бюджет государства вряд ли оказался бы выполнимым в плановых величинах.

Протекционизм в России работает плохо

Протекционистская политика российских властей оказалась в 2008...2009 годах недостаточно результативной как антикризисное средство. Причина низкой эффективности заградительных таможенных мер состояла в сочетании их с курсом на сокращение реальных доходов населения, базисных потребителей в экономике.

Россию все чаще называли в 2009 году одним из мировых лидеров по применению протекционистских мер. При этом развитие кризиса в РФ происходило быстрее, чем во многих других странах. Малую полезность защитных таможенных мер объяснял быстро ослабевающий внутренний спрос. Правительство все чаще защищало отечественных производителей от внешних конкурентов, но при этом совершенно не заботилось о поддержании потребителей. Крах автомобильной отрасли создавал в России угрозу новой крупной волны сокращений, вероятны они были и в других хозяйственных секторах, зарплаты бюджетников в 2010 году не планировалось увеличить, а пенсии должны были возрасти незначительно. Потребительская инфляция грозила продолжить пожирать реальные доходы населения. Все это обещало обернуться новым сжатием рынка, несмотря на растущий протекционизм.

Протекционистская политика в России за два года кризиса не стала системной. В большой степени ее определяли лоббистские возможности компаний, а не стремление властей поддержать и расширить внутренний рынок страны. Существовало противоречие между интересами сырьевых экспортеров и работающими на внутренний сбыт предприятиями. В интересах первых государство девальвировало рубль на стыке 2008 и 2009 годов и стремилось сохранить низкий уровень оплаты труда. Вторых старались успокоить протекционистскими уступками, при этом, уничтожая их рынок сбыта. Переход России по мере роста цен на нефть в 2009 году к «политике крепкого рубля» не внушал успокоения. Государство сокращало свою инвестиционную активность (в 2010 году капвложения должны были уменьшиться на 4 млрд $), в то время как для оживления экономики ее требовалось наращивать.

В ЦЭИ ИГСО были убеждены: Россия должна и дальше усиливать протекционизм. Мировой кризис отменял перспективу присоединения страны к ВТО, что могло обернуться только крушением ее экономики. В целях преодоления кризиса приоритетным для государства должно было стать развитие национального производства и расширение внутреннего рынка, а не поддержание экспортно-сырьевых монополий. Требовалось воссоздание разрушенных отраслей и основание при государственном участии новых технологически передовых производств. При этом российский рынок должен был иметь надежную защиту.

В интересах поддержки отечественных производителей правительство России в 2009 году подняло импортные пошлины на целый ряд товаров. Пошлины на телевизоры повышены с 10% до 15%, на отдельные виды металлопроката – с 5% до 15%, нелегированной стали – с 5% до 20%, на трубы из черных металлов – с 5% до 15% и 20%. Для поддержания производителей автомобилей были установлены заградительные пошлины на иностранные автомашины. Размер пошлин на новые или имеющие трехлетний срок эксплуатации автомобили был установлен в размере 30%. Транспортные средства, прослужившие от трех до пяти лет, облагались 35% таможенным сбором. На более старые автомобили пошлина оказывалась еще большей. Власти клялись во временности подобных мер. Иностранные конкуренты оказались практически вытеснены с российского автомобильного рынка. Однако крах отрасли не был остановлен.

Финансы США: перспектива ухудшений

Стабилизация 2009 года стала главной и самой сомнительной победой администрации Обамы. В ЦЭИ ИГСО полагали: США столкнутся в 2010 году с существенным падением государственных доходов. Можно было, как и в России, ожидать продолжения роста бюджетного дефицита. Национальный долг Соединенных Штатов грозил увеличиваться еще более быстрым темпом.

Надежды на окончание экономического кризиса не могли оправдаться, когда ничего не было еще сделано для устранения его причин. Для экономики США новый год кризиса обещал оказаться тяжелее, чем 2008...2009 годы. Доллар ожидало дальнейшее ослабление, способное в условиях ускорения спада в реальном секторе стать более быстрым.

Политики различных стран все чаще поднимали в 2009 году вопрос о замене доллара США иной расчетной единицей. В мире усиливались опасения относительно устойчивости американской валюты. Правительственные расходы в США возрастали все два года кризиса, а налоговые поступления уменьшались. Неблагоприятные тенденции в американском хозяйстве обостряли кризис государственных финансов США. Американская администрация одерживала над кризисом словесные победы; стабилизация являлась ее основным и самым опасным успехом. Ценой беспрецедентного заимствования средств государство смогло стабилизировать финансовое положение корпораций. «Оздоровление экономики» во второй половине 2009 года оставалось не боле чем отсрочкой дальнейшего падения.

В 2009 году Федеральная резервная система США способствовала покрытию кризисных расходов государства за счет эмиссии доллара. Выпуск новых денег значительно возрос даже относительно первого года мирового спада. Благодаря этому правительство США смогло скупать проблемные активы и израсходовать 787 млрд $ на стимулирования экономики. Были спасены ипотечные титаны – корпорации Fannie Mae и Freddie Mac. Однако в 2010 году эмиссионный метод главы ФРС Бена Бернанке мог дать сбой. Надвигавшийся год обещал стать для США временем дальнейших ухудшений в реальном секторе. Сохранение видимой стабильности должно было потребовать еще больших вливаний в финансовый сектор. Увеличение правительственных трат при таком сценарии было практически гарантировано. Могла проявиться потребительская инфляция. Было вероятно ожидать биржевого обвала и новых крупных банкротств. Все это было отложено с 2009 года.

С приходом мирового кризиса США стали испытывать возрастающие финансовые трудности. В 2008 году был зафиксирован рекордный размер дефицита федерального бюджета. Он составил 459 млрд $. Несмотря на оптимистические обещания вашингтонских политиков, углубление экономического спада привело к увеличению бюджетного дефицита в 2009 фискальном году (с сентября по сентябрь) до 1,4 трлн $. Это соответствовало 9,9% ВВП.

Долг правительства США почти достиг осенью 2009 года установленной Конгрессом границы. Его размер составил более 12 трлн $. Официальный прогноз дефицита бюджета на начавшийся финансовый год составлял 1,26 $-1,5 трлн. При сохранении прежней антикризисной политики дефицит США в 2010 мог значительно превысить ожидаемый уровень. Немаловажное значение должно было иметь падение государственных доходов по вине развивающегося кризиса. Внутренний рынок США сокращался, а политика Белого дома не способствовала изменению ситуации. Реальные доходы рядовых американцев снижались, что гарантировало продолжение спада в экономике.

Кризис отошел на стартовые позиции

Общий итог стабилизации 2009 года можно было сформулировать так: антикризисные методы себя не оправдывают. Меры по поддержанию стабилизации подготовляли переход кризиса в более тяжелую фазу. Ситуация в мировой экономике была схожа с наблюдавшейся накануне промышленного спада. Породившие кризис противоречия оставались не устраненными. Доходы рядовых потребителей продолжали снижаться, банки накапливали проблемные долги, а индустрия пребывала в технологическом и сбытовом тупике. «Победа над рецессией» являлась не более чем декларацией.

Окончание лета ознаменовалось ростом экономического оптимизма. Президент США Обама заявил: падение остановлено, возможно, завершение рецессии началось. Российские чиновники объявили о пройденном в мае кризисном дне. Инструментом провозглашенной победы над спадом в России и на Западе стало предоставление банкам почти бесплатных государственных кредитов. Это обеспечило расцвет финансового сектора, но не породило серьезных улучшений в реальной сфере. Сложившаяся ситуация вызывала не только восторги, но и опасения.

Лето и осень 2009 года, несмотря на триумфальные речи государственных политиков, проходили в тревожной обстановке. Безработица в США увеличивалась. В июле она официально достигла 9,7%. В России летом ускорился спад в розничной торговле, проявились проблемы в сельском хозяйстве. Убыточных банков за полгода стало в 3 раза больше.

В конце октября обзор ФРС США констатировал «оживление экономики» признавая, что американцы тратят по-прежнему мало. Последний показатель имел большее значение, чем активизация накачанных государственными деньгами компаний. Банки куда трезвее оценивали обстановку: они неохотно предоставляли кредиты. Российские чиновники радовались снижению числа убыточных компаний. Отмечалось, что лучше всех к кризису приспособились компании в сфере производства и распределения электроэнергии, газа и воды. Учитывая намеченное повышение тарифов, этот сектор должен был «приспособиться» еще лучше. Вся сырьевая сфера демонстрировала сравнительно неплохие показатели.

Виной русского антикризисного «чуда», включая укрепление рубля после зимней девальвации, была мировая стабилизация. Более конкретно за них отвечали американские деятели. Понимая, что успехи держатся главным образом на США, российские власти продолжали скупать американские облигации. По итогам августа 2009 года российские вложения в казначейские облигации США (по данным американского министерства финансов) выросли на 3,6 млрд $, достигнув 121,6 млрд $. Общие вложения иностранцев в данный вид активов увеличились до 3,44 трлн $.

Антикризисные методы правительств получили название кейнсианских, поскольку строились на расходовании государственных денег и эмиссии. В реальности использование денежных средств и печатного станка носило неолиберальный характер. Государственные траты не были направлены на повышение потребления и стимулирующие производство проекты. Считалось, что для преодоления кризиса достаточно поправить финансовое положение корпораций. Перехода от свободного рынка к макроэкономическому регулированию не происходило. Власти стремились управлять ситуацией в основном на уровне монетарной помощи большому бизнесу. Искусственное восстановление платежеспособности корпораций со временем должно было обернуться много большей глубиной кризиса, чем в конце 2009 года. Сохранить свободный рынок путем вливания в его институты государственных денег не могло получиться.

Эксперты и некоторые чиновники все чаще ставили вопрос о необходимости остановить рост денежной массы. Однако существенное сокращение господдержки финансового сектора могло означать прекращение стабилизации, крушение связанных с ней надежд и возобновление быстрого спада. Оборотной стороной продолжения политики субсидирования корпораций уже в 2010 году мог стать беспрецедентный всплеск неконтролируемой инфляции. В перспективе деньги могли начать обесцениваться быстрее, чем государства будут их печатать. Вследствие падения реальных доходов населения кризису еще только предстояло достичь дна: мировая экономика должна была оказаться в глубокой депрессии. Монетарным инструментам торможения кризиса со временем предстояло потерять работоспособность. Финансам государств грозило расстройство. Таким в годы кризиса 1929...1933 годов оказался итог аналогичных с нынешним «кейнсианством» действий президента США Гувера. Его декларации не отличались от заявлений современных политиков. Так в мае 1930 года он объявил: «Кризис уже миновал». Великая депрессия была еще впереди.

В результате монетаристских антикризисных мер кризис по многим пунктам в 2009 году отошел на стартовые позиции. Применяемые инструменты борьбы со спадом не устранили ни одной его причины. На месте покрытых государством «плохих долгов» в банковских портфелях возникали другие, порожденные плохим положением дел в реальном секторе. Ситуация осени 2008 года грозила повториться. Вопрос состоял лишь в сроках начала нового биржевого обвала и возобновления быстрого хозяйственного спада.

 

Кризис глобальной экономики и Россия

Оглавление


Дата публикации:

11 января 2010 года

Электронная версия:

© НиТ. Раритетные издания, 1998