Перейти в начало сайта Перейти в начало сайта
Электронная библиотека «Наука и техника»
n-t.ru: Наука и техника
Начало сайта / Раритетные издания / Кризис глобальной экономики
Начало сайта / Раритетные издания / Кризис глобальной экономики

Научные статьи

Физика звёзд

Физика микромира

Журналы

Природа

Наука и жизнь

Природа и люди

Техника – молодёжи

Нобелевские лауреаты

Премия по физике

Премия по химии

Премия по литературе

Премия по медицине

Премия по экономике

Премия мира

Книги

В поисках «энергетической капсулы»

Как люди научились летать

Обычное в необычном (Энциклопедия чудес. Книга первая)

Парадоксы науки

Приключения великих уравнений

Цепная реакция идей

Издания НиТ

Батарейки и аккумуляторы

Охранные системы

Источники энергии

Свет и тепло

Научно-популярные статьи

Наука сегодня

Научные гипотезы

Теория относительности

История науки

Научные развлечения

Техника сегодня

История техники

Измерения в технике

Источники энергии

Наука и религия

Мир, в котором мы живём

Лит. творчество ученых

Человек и общество

Образование

Разное

Кризис глобальной экономики

Василий Колташов

Часть 2. На пульсе кризиса

Содержание

«Кризис глобальной экономики и Россия» | Кризис и выборы в США | В ЕС падает потребление | Биотопливо не минует крах | Фондовый рынок России обречен

Упадет ли рынок жилья?

Прогноз ЦЭИ ИГСО сделанный в апреле 2008 года относительно перспектив рынка жилья в России грянул как гром среди ясного неба. С ним дружно спорили все «серьезные аналитики», кто только мог. Те, кто особенно горячился, утверждали, что в ИГСО ничего не понимают в цикличности рынка недвижимости и просто выдают свои «дилетантские измышления» за анализ ситуации. Между тем жилищный рынок в России действительно уже весной демонстрировал «нетипичные» признаки и рисковал обрушиться еще до конца 2008 года.

По оценке ЦЭИ, основной причиной вызревающего падения цен на отечественном рынке жилья являлось продолжающееся сокращение реальных доходов населения, вызываемое инфляцией. Приближению обвала также способствовали жесткая политика банков по отношению к должникам и высокая ставка процента по кредитам.

Механизм спонтанного снижения реальных доходов россиян был запущен в конце 2007 года благодаря первым сбоям в мировой экономике. Правительство перестало контролировать последствия своей эмиссионной политики, по-прежнему придерживаясь догмата неолиберализма о пользе дешевой рабочей силы для роста экономики. Рынок недвижимости падал в США с 2007 года. Весной 2008 года проблемы со сбытом жилья существовали уже во многих странах. В России чиновники и сведущие в «циклах недвижимости» аналитики уверяли: цены на жилье в России и, особенно, в Москве будут только расти.

Вследствие динамичного роста цен реальные доходы российских трудящихся быстро сокращались. Финансовое положение средних слоев ухудшалось, затрудняя оплату ипотечных кредитов. Чтобы обезопасить себя от новых рисков, банки усложнили выдачу займов и начали ужесточать политику в отношении должников не способных своевременно выполнять финансовые обязательства. Осенью некоторые из них дошли уже до повышения процента по долгу.

Трудности с оплатой кредитов у должников возрастали не переставая. Летом 2008 года они начали переходить в критическую фазу. К концу 2008 года рынок недвижимости в России походил уже на выставку кирпичных изделий. В известном смысле рынок жилья перестал быть рынком, поскольку товары перестали продаваться. Их рекламировали, повторно выставляли на продажу, однако покупателей становилось все меньше и меньше. Строители грозили новым ростом цен, но в итоге, чтобы продать хоть что-то им приходилось идти на скидки.

Чтобы не допустить падения цен правительство обещало строительным компаниям начать скупку недостроенных домов. Подобные меры, однако, не могли принципиально ничего изменить: рынок высоких цен умирал. Владельцы «инвестиционных квартир», покупавшие их с целью сбережения средств, начинали их распродавать. Цены шаг за шагом отступали под панические вопли владельцев строительных компаний, признававшихся: «Мы уже лежим на боку!» Их призывы к журналистам «помочь рынку» тонули в возмущенных голосах людей.

Для банков ситуация также делалась хуже. Изъятие ими жилья неплательщиков, обязательно должное начаться в России, не позволяло вернуть средств, затраченных на его покупку. Спрос на недвижимость падал. Как только банки стали бы массово изымать жилье у увольняемых представителей «среднего класса», цены на недвижимость упали бы еще больше. Сдержать этот процесс не могла даже монопольная схема рынка.

Цены на недвижимость в России значительно превышали общеевропейские, с учетом того, что качество большей части квартир оставалось на низком уровне. Московские квартиры осенью 2008 года стоили почти в 5 раз дороже аналогичных квартир в ЕС. Подобная ситуация могла существовать благодаря предельной монополизации жилищного рынка, особенно ощутимой в Москве. Спекулятивные цены на недвижимость сохранялись при поддержке государственной бюрократии, защищающей связанные с ней крупные компании. Наживались и банки. Взятые на западе кредиты под 3...5% годовых, выдавались с пятикратной накруткой. При этом преждевременное погашение долга часто каралось штрафами.

Сделанный ЦЭИ ИГСО анализ оказался достаточно точен. Весной 2008 года месячный доход семьи российского «среднего класса» редко превышал 2500 евро. Выплачивая огромные проценты за переоцененное жилье, должники все время находились на грани семейного банкротства. Материальные возможности большинства уже летом оказались подорваны инфляцией. Дальнейшее обесценивание рубля как покупательной единицы, наряду с потерей доходов или их абсолютным сокращением лишало многих работников возможности регулярно осуществлять платежи по долгам. Возраставшее давление банков, стремившихся решить собственные проблемы за счет должников, еще более усложняло ситуацию.

Осенью рынок жилой недвижимости в России вплотную подошел к предсказанному весной краху. Казавшийся весной безумным, прогноз ИГСО о падении рынка недвижимости на 50% лишь на первом этапе, выглядел осенью слишком осторожным. Только наступившая в 2009 году финансовая стабилизация отсрочила крушение рынка недвижимости в России.

Рецессия в США

Несмотря на принятые меры по возврату налогоплательщикам 168 млрд долларов, американская экономика не сможет избежать спада. К такому выводу пришли специалисты ЦЭИ ИГСО в мае. В Соединенных Штатах разворачивался торговый кризис, грозивший во всю силу обнажиться еще до осени. Сведения о падении объемов продаж в США негативно отразятся на фондовых рынках планеты – полагали в ИГСО. Сокращение производства оказывалось вероятным еще до осени. Проявилось оно уже в июне, набрав силу во второй половине года.

Чтобы миновать «грозившей» американскому национальному хозяйству рецессии, власти США начали в мае возврат гражданам налоговых поступлений. Процесс выплаты денег должен был растянуться на 2,5 месяца. В зависимости от величины доходов налогоплательщики получали обратно сумму от нескольких сот до 2400 долларов. Максимальный размер выплаты был предусмотрен для семей с годовым доходом порядка 150 тысяч долларов, имеющих трех-четырех детей. Правительство надеялось простимулировать спрос, но действовало оно вопреки кейнсианскому принципу: потребление есть благо, а накопление – зло. Денег тем больше выдавалось семье, чем выше были ее доходы.

Ожидания чиновников, что такое финансовое стимулирование позволит восстановлению потребительской активности не оправдались. Население предпочитало тратить деньги на оплату долгов и создание запасов продовольствия. Даже объявленные в сфере торговли распродажи не позволяли реализовать массу накопленных товаров, прежнего стабильного потребления не удавалось вернуть.

Цены на жилье в США продолжали снижаться. Индекс Кейса-Шиллера, отражающий стоимость недвижимости в Соединенных Штатах, опустился до самого низкого за 20 лет уровня. Рынок был переполнен отобранными у заемщиков домами и квартирами. В ближайшие месяцы, несмотря на налоговые возвраты правительства, ожидалось 10...25% снижение цен на недвижимость. После окончания кампании выплат, падение на рынке могло ускориться. Временно помешать подобном развитию событий смогла финансовая стабилизация 2009 года, которой добилась администрация президента Обамы.

Без восстановления доходов, американцы не могли потреблять в прежнем объеме. Они не могли расплачиваться по кредитам и сохранять жилье, а значит, кризис продолжал развиваться. Меры правительства США не являлись системными, оставаясь также недостаточными. Американские компании продолжали переводить трудящихся на менее выгодные контракты, а число безработных по-прежнему возрастало. Потребительская инфляция также способствовала дальнейшему сжатию семейных бюджетов в США.

Негативные процессы в хозяйстве США в 2008 году не были остановлены, а лишь слабо сдерживались за счет возвратов налогов населению и финансовых вливаний в банки и корпорации. Фондовый рынок находился в подвешенном состоянии. Еще до сентября можно было ожидать новый биржевой обвал. Расчеты американских властей на прохождение кризиса через корректировку темпов роста экономики не могли оправдаться. Разговоры о «возможной рецессии в США» предстояло сменить признанием полномасштабного хозяйственного кризиса.

Мировой кризис и революция в искусстве

В числе выводов сделанных в ИГСО относительно глобального кризиса был вывод о влиянии перемен в экономике на искусство. Экономический кризис должен был, по оценкам Института, привести к радикальным переменам в этой области по всему миру. На смену асоциальной массовой культуре предстояло прийти новым направлениям, отвечающим неизбежным изменениям в общественной психологии.

По мнению Института, смена больших циклов капитализма оказывает определяющее влияние на развитие искусства и общественных отношений. Начавшийся глобальный кризис не являлся обычным кризисом перепроизводства, а знаменовал смену большого цикла в развитии мироэкономики. Завершалась одна волна Кондратьева и зарождалась новая, чем и были порождены потрясения в экономике. Прежний способ эксплуатации ресурсов периферии утратил эффективность, став тормозом развития. Мировое хозяйство нуждалось в качественных изменениях. Кризис являлся их способом. Ему предстояло привести к существенному изменению сознания людей и подтолкнуть их на поиск не только политических, но и эстетических ответов на вопросы современного развития.

Предыдущий переломный момент мировая экономика переживала после системного кризиса 1970-х годов, состоявшего из целой полосы углубляющихся хозяйственных спадов. Этот период ознаменовался не только перестроением всей глобальной экономической системы, но и качественными переменами в искусстве. Появились новые радикальные субкультуры, возник панк-рок, повлиявший на создание современной популярной музыки.

В кино 1970-х годов произошел поворот от развлекательной героики и мелодраматизма к социальным фильмам, подчеркивающим остроту общественных противоречий. Культурная революция затронула даже игру актеров. Экономические кризисы 1969, 1973, а также 1978 и 1982 годов оказали большое влияние и на литературу. Но далеко не все изменения оказались положительными.

Помимо непосредственного влияния на культуру самого современного кризиса, существует долгоиграющее воздействие тех изменений, которые он производит в мировом хозяйстве. Перемены в общественных отношениях и настроениях дают жизнь одним тенденциям, ранее менее заметным, и приводят в упадок другие. Воздействие самого кризиса – это всегда эмоциональный всплеск, подъем социальных акцентов, возрождение критицизма. Долгосрочные тенденции в культуре зависят от последствий хозяйственного перелома.

Цикл 1982...2008 годов характеризовался экспансией капиталов в периферию, свертыванием производства в старых индустриальных странах, застоем промышленных и бурным развитием коммуникационных технологий. В результате развились такие направления как киберпанк, фэнтези, деградацией была отмечена массовая культура, сочетавшая предельную коммерческую направленность с консерватизмом форм. Перемены в экономике встречали острый эмоциональный протест. Характерными культурными чертами минувшей эпохи были массовый пессимизм, тяга к мистике и религии.

Новый этап экономического развития будет характеризоваться прорывом в индустриальных технологиях, приоритетностью квалифицированного труда и ускорением культурной интеграции планеты. Действующие жесткие ограничения на перемещение рабочей силы в значительной мере окажутся сняты. Новая длинная стадия развития будет отмечена ростом социального оптимизма, отказом от неолиберальной политики сознательного понижения уровня общественного образования.

Экономическое развитие после настоящего кризиса направится вглубь, а не вширь. Хозяйственные перемены выведут на первый план в искусстве интеллект человека, а не его физическую силу или механические навыки, жажду общественных перемен и культ прогресса. Новые эстетические принципы окажутся в большей мере интернациональными и социально акцентированными. Гегемонию фэнтези, очевидно, сменит возрождение научной фантастики. Радикальные перемены произойдут в музыке, где откроются свежие направления, отражающие прогресс технологий.

Начало первой, социально-критической фазы перемен в искусстве было отмечено уже в 2009 году. Изменения в культурной сфере общества порождались переменами в самом обществе. Комментируя публикации в прессе на предмет сделанного ИГСО прогноза, некоторые известные деятели российской культуры утверждали: искусство никак не связано с экономикой, а существует и развивается само по себе. Подобным образом мыслили очень многие люди. Значение, однако, имело лишь то, что объективные условия в мире и России менялись радикально, а значит перевернуться должны были общественные нравы, политическое сознание масс, а не только искусство.

Старый тормоз экономики: прописка в России

Институт прописки строго ограничивает свободу передвижения и проживания населения, выступает мощным тормозом экономического развития России. Таковой ситуация являлась накануне кризиса, такой же осталась она и с его приходом. По мнению ЦЭИ ИГСО, в условиях свободы передвижения капиталов, прописка – официально именуемая в РФ регистрацией по месту жительства – жестко ограничивает возможности перемещения рабочей силы. В результате в различных регионах и отраслях экономики возникает хронический дефицит специалистов, которые имеются в России, но лишены возможности свободной миграции.

Ни в одной из «старых индустриальных» стран (США, Канаде, ЕС, Англии и др.) не существует норм, ограничивающих свободу передвижения и проживания граждан. Люди имеют право свободно перемещаться по стране, выбирая без административных затруднений место своего проживания. В результате в зонах экономической активности спрос на рабочую силу удовлетворяется. Люди находят работу, переселяются и обустраиваются на новом месте, не встречая преграды со стороны чиновников и полиции. Граждане также не ограниченны в своих конституционных правах строго очерченной территорией, при выходе за которую они становятся существами второго сорта.

Действующий в России механизм прописки требует от людей при перемене места жительства или пребывания прохождения сложных бюрократических процедур для получения регистрации – статуса законного нахождения на той или иной территории. В противном случае граждане РФ подвергаются полицейским преследованиям (прежде всего в Москве) и лишаются целого ряда прав. В медицинских учреждениях им отказывают в предоставлении бесплатных услуг. Они не могут приобретать и регистрировать автотранспорт, помещать детей в детские сады. Школы нередко отказывают в приеме детям незаконных мигрантов-россиян. В налоговой инспекции людям не выдают ИНН.

В Москве милиция повсеместно преследует «преступников прописки», вымогая у них деньги. Получить легальную регистрацию, не владея недвижимостью почти невозможно из-за бюрократических сложностей. В итоге, меняя место проживания, граждане РФ в собственной стране попадают в положение бесправных чужаков.

Буржуазные революции XVI-XIX веков в Европе и Северной Америке ликвидировали феодальные ограничения на перемещение товаров и капиталов, передвижение и выбор места проживания людей. В результате возникли национальные государства с единым гражданством и национальные рынки (включая единый рынок труда), что способствовало быстрому экономическому развитию.

В России отмена крепостного права привела к резкому увеличению темпов экономического роста. Снижение ограничений на перемещение рабочей силы из деревни также способствовало притоку иностранного капитала. В итоге производство стали за период 1895...1900 гг. выросло в 5,7 раз, в то время как за период 1861...1885 гг. оно возросло всего в 1.6 раз. Не менее внушительным оказалось повышение темпов роста производства и в других отраслях.

Существующий в РФ жесткий механизм регистрации по месту жительства и пребывания фактически является формой прикрепления человека к месту. Прописка в России выступает тем самым пережитком крепостного права, лишь усилившимся после распада СССР.

Без ликвидации этого института невозможно было создание полноценного рынка труда, а значит и полноценное использование трудовых ресурсов страны. В итоге хозяйственное развитие России сдерживалось в годы экономического подъема предшествовавшие кризису, а разговоры о гражданском обществе в условиях повсеместной узаконенной дискриминации граждан оказывались неуместны.

Ситуация с пропиской отражала интересы сырьевых монополий, фактически обладавших властью в России. В 2000-е годы власти пошли на смягчение регистрационного режима: гражданам было разрешено трехмесячное пребывание не по месту официальной регистрации вместо прежних нескольких дней. Однако правительство не пожелало пойти на отмену жестких прикрепительных норм в годы роста экономики. С кризисом проблема для капитала временно отпадала. Рост безработицы снимал проблему дефицита кадров. Однако отсутствие у россиян права свободной смены места проживания должно еще было сыграть свою роль в дальнейшем.

Тяжелый кризис в экономике вел к обострению классовых противоречий, а значит, поднимал остроту всех общественных проблем. Гражданские несвободы обязательно должны были сыграть свою роль в общественных конфликтах. Одновременно дальнейшее развитие российской экономики не может не потребовать устранения всевозможных дикостей русского государственного устройства.

«Персонал нам не дорог»

Большинство российских компаний страдало в канун кризиса от высокой текучки кадров, причиной которой являлась их собственная политика. Отечественные фирмы не стремились удерживать персонал, что вело к сбоям в работе и частым перегрузкам служащих, вынужденных их ликвидировать. По мнению Института, основными причинами нежелания компаний сохранять персонал являлось ошибочное представление, будто на рынке труда можно получить полностью готовых специалистов, а также низкий профессиональный уровень топ-менеджмента, привыкшего в условиях активного роста российского рынка не считаться с потерями прибыли.

Нанимая новых сотрудников, компании не ставили на первое место умение быстро осваивать новые направления, легко нарабатывать опыт и выстраивать эффективные схемы деятельности. Более важным считалось изначальное наличие опыта работы в том или ином отраслевом сегменте. Так, нанимая сотрудников пресс-служб, банки требовали наличие опыта работы именно в банковском направлении. Компании, работающие в металлургии, хотели от инженеров опыта полученного именно в металлургической фирме, а подчас и в совершенно узко-специфическом производственном секторе.

Знания и способности людей могли просто не приниматься в оборот. Вместо этого требовались совершенно законченные специалисты, каких просто не существовало на рынке в необходимых количествах. С другой стороны, люди, проработавшие в одной области несколько лет, могли стремиться попробовать себя в другой и избегать трудоустройства ничего не дающего им в плане опыта.

Отечественные фирмы не пытались предлагать персоналу долговременно приемлемых условий работы. Падавшие в результате инфляции по покупательной способности зарплаты индексировались нечасто. Продолжительность рабочего дня оказывалась как правило больше предварительно оговоренной, а работа в выходные и перерабатываемые часы не оплачивались. Попытки уже проработавшего в компании продолжительное время человека изменить ситуацию, как правило, упирались в твердое «нет» руководства. Большинство сотрудников было убеждено: все, что они могут получить определяется только в процессе переговоров о найме, а улучшение условий означает уже смену работы. Готовяся принять решение об уходе, многие опытные работники обнаруживали, что их никто не пытается остановить.

Менеджмент не считал необходимым удерживать персонал, рассчитывая заменить ушедших «менее привередливыми» кадрами. Потери компании от ухода работников, обладающих ценными, долго приобретающимися навыками, просто не принимались в оборот. В результате как у увольняющихся, так и у остающихся в фирме людей формировалось четкое представление: «Меня здесь не ценят». Менялось отношение к работе, становясь более отчужденным.

Доверие к работодателю рушилось. Давно разработанные механизмы сохранения квалифицированного персонала (повышение зарплаты, улучшение условий труда и отношений в коллективе) не находили широкого практического применения в докризисной России, поскольку расходились с реальной кадровой политикой. Завершение экономического подъема привело лишь к формированию еще более жесткого отношения менеджмента и владельцев компаний к наемным работникам.

Еще до кризиса работодатели нередко изначально создавали настолько тяжелые условия труда, перегружая персонал, что люди уходили, не успев воспользоваться «хорошим социальным пакетом», и не побывав в отпуске. Возникавшая текучка кадров почти никогда не рассматривалась менеджментом как причина экономических неудач или потерь в прибыли. Серьезным фактором, способствовавшим быстрому уходу персонала, являлся нервозный климат создаваемый истерическим менеджментом на рабочем месте. В результате фирмы в первую очередь теряли высоко ставящих себя профессионалов, но сохраняли внешне лояльный, но наименее квалифицированный персонал.

Когда грянул кризис, жертвами увольнений часто оказывались наиболее грамотные сотрудники фирм как эмоционально наименее удобные для руководства. Вместе с тем во многих компаниях создавались буквально рабские условия труда. Зарплаты снижались, а нагрузка на работников увеличивалась.

Менеджмент почти восторженно реагировал на наступившие с кризисом перемены на рынке труда. Казалось, дешевизна рабочих и их уязвимость освобождали нанимателей от всякой ответственности. Можно было сильнее поднажать на персонал качественно не меняя ничего в управлении. Существовала только одна проблема: рентабельность падала, что лишний раз демонстрировало неэффективность старой системы менеджмента. Ужесточение эксплуатации не решало проблем.

 

«Кризис глобальной экономики и Россия» | Кризис и выборы в США | В ЕС падает потребление | Биотопливо не минует крах | Фондовый рынок России обречен

Оглавление


Дата публикации:

11 января 2010 года

Электронная версия:

© НиТ. Раритетные издания, 1998