Перейти в начало сайта
Начало сайта / Научные журналы / Наука и жизнь

Статьи

Наука сегодня

Научные гипотезы

История науки

Научные развлечения

Техника сегодня

История техники

Измерения в технике

Источники энергии

Наука и религия

Мир, в котором мы живём

Лит. творчество ученых

Человек и общество

Образование

Разное

Журналы

Природа

Наука и жизнь

Природа и люди

Техника – молодёжи

Книги

Безумные идеи

Загадки простой воды

Генри Форд. Моя жизнь, мои достижения

Пионеры атомного века

Сын человеческий

Физики продолжают шутить

Нобелевские лауреаты

Премия по физике

Премия по химии

Премия по литературе

Премия по медицине

Премия по экономике

Премия мира

Издания НиТ

Батарейки и аккумуляторы

Охранные системы

Источники энергии

Свет и тепло

Тисс

Тисс

Г. ПРОСКУРЯКОВА
кандидат биологических наук

Торопимся. Время за полдень, а путь неближний. Джумбер размашисто шагает по старой дороге, и я едва поспеваю. Крутой склон уходит вверх. Он зарос каштановым лесом, только кое-где видны старые грецкие орехи; мощные стволы буков серыми прямыми столбами поднимаются снизу и закрывают дорогу тенью своих крон.

Вот и пришли. Небольшая площадка, совершенно пустая и плоская, явно сделана рукой человека и почти висит над дорогой. А на ее краю растет одинокий тисс. К нему и шли.

Оскальзываясь на влажной глине, взбираемся вверх. Джумбер трогает ствол ладонью, оглядывает его строго, касается свисающих ветвей, отходит, внимательно оглядывая крону, снова подходит, поглаживает дерево – давно не виделись. Смотрю, посмеиваясь про себя: пришел, как к родному дедушке, – с любовью и почтением. И верится, что здесь, в горах Аджарии, дерево и впрямь могло простоять в лесу тысячу или две тысячи лет и еще простоит столько же, и топор его не коснется.

– Что за площадка?

– Говорят, когда-то была каменная церковь. Ее построили рядом с тиссом – он и тогда уже был древним.

Но от церкви и камушка не осталось, а дерево живо. Поселившиеся здесь позже мусульмане тоже не тронули его, хотя это была и не их святыня. Видимо, мощь и почти осязаемая древность дерева всем внушают невольное уважение.

– Сколько же ему лет?

– Четыре тысячи.

– ?!

Да, Джумбер настаивает на этой цифре. А почему бы и нет? Тиссы могут прожить столько, и в эти четыре тысячи легко поверить: ствол более полутора метров в диаметре, а прирастает он миллиметрами в год! Деревья со стволами в 70...80 сантиметров толщиною оказываются, по меньшей мере, тысячелетними. Таких старых деревьев известно немало; в Англии, например, есть несколько старых тиссов близ Лондона, более чем тысячелетний возраст которых подтверждают исторические документы. Отчего бы, в самом деле, в Аджарии не оказаться самому старому тиссу на планете, если именно здесь отмечен самый высокий из известных ныне (более 30 метров) и самый толстый (2,5 метра в диаметре ствола)! При всей мощи тиссы обычно невысокие, что и неудивительно: годовой прирост побегов в оптимальных условиях не более 2...3 сантиметров. Вот и наше дерево не выше 20 метров. Но какая мощная крона! Высоко стоящее солнце даже не просвечивает через нее. Черно-зеленая, какая-то монолитная, она застилает землю под деревом густой тенью, будто вечерним сумраком. И напрасно искали мы с Джумбером сеянцы тисса – в таком сумраке их быть не могло.

Уже под вечер добрались до старинной деревни Хино. Несколько высоких старых домов с огородами жмутся к реке, кукурузные клинья и сенокосы вытянулись узкой полоской по долине и невысоко взбираются по склону.

Вслед за Джумбером перелезаем через несколько загородок – они разделяют поля – и оказываемся на опушке леса. Сколько в этом лесу было рублено дров, сколько старых огромных каштанов спилили на строительство, но два величественных тисса нетронутыми стоят и по сей день! Как два вечных стража над деревней, видные издалека, благодаря очень темным кронам!

Деревья не младше того, первого: ствол большего из них достигает двух метров мощный, он одет шуршащей тонкой серой коркой; она слущивается, обнажая гладкую, красноватую кору. На стволе образовались наплывы – будто огромные мозоли. Их покрывают молодые коротенькие побеги (не более 2...3 сантиметров) – как зеленая щетинка. Их так много, что издали ствол кажется зеленоватым.

Крона начинается низко, почти от земли. Побеги одеты темной, лаково блестящей хвоей; плоские кожистые листья-хвоинки, тупые и мягкие, опоясывают побег спиралью, если он устремлен вверх. Если же торчит горизонтально, хвоинки прикреплены двумя рядами, как у пихты или ели. Но в отличие от тех деревьев хвоинки тисса не пахнут – в них нет смоляных каналов.

К осени созревают шишки. Они такие сочные и яркие, что их и шишками называть неловко. Более они похожи на ягоды – оттого и тисс, растущий по всей Европе (и на Кавказе тоже) назвали ягодным. Дерево у околицы деревни, до которого мы добрались, стояло густо обсыпанное «ягодами». Они светились алыми огоньками в черноватой зелени ветвей, нежные и сочные: сожмешь пальцами – брызнет сок.

Шишки тисса больше похожи на ягоды

Но, по существу, шишки-то и нет. Вместо нее – одиночные семяпочки, одетые сочным присеменником. Плодолистик образует вначале лишь низенький ободок у основания семяпочки; разрастаясь, он становится мясистым и, вначале зеленый, а затем ярко-алый, охватывает семя. Оно одето твердой прочной скорлупкой. Присеменник к моменту созревания формой своей похож на маленький бокал, внутри которого виднеется семя. Его еще называют кровелькой – растущие на ветвях семяпочки обычно обращены вниз, и присеменник-бокальчик образует над семенем как бы кровлю, крышу, глубоко его охватывая и защищая от града или снега.

Вообще тисс – дерево ядовитое. Рассказывают, что в средние века считалось особенно изысканным отравить соперника на пиру, подав ему (с улыбкой!) тиссовый кубок, наполненный вином. Простодушный соперник, выпив его (вместе с растворившимся в нем ядом из древесины), падал замертво. И действительно, в древесине, коре, побегах, хвое и семенах тисса содержится ядовитый для человека и животных алкалоид таксин. Но, полагаю, сила его действия несколько преувеличена: в Гималаях крестьяне обрезают ветви тисса на корм скоту, и, судя по обилию обезображенных деревьев, они это делают не первый день. А кубок? Что ж, легенда своей зловещей красотой только прибавляет романтической прелести этому необыкновенному и немного мрачноватому дереву.

Из древесины тисса резали, однако, не только кубки. В народе тисс называют «негной-дерево»: его твердая, плотная, тяжелая древесина почти не гниет. Поэтому тисс – один из лучших вообще материалов для строительных, столярных и токарных работ. Но сейчас его древесина более используется для художественных изделий, потому что удивительно красива по цвету – розовая, красная, пунцово-фиолетовая до глубокой черноты. А ведь она еще и превосходно полируется! Тисс входит в ту сотню древесных пород, что называют на рынке «красным деревом». Естественно, что такое дерево человеком всегда высоко ценилось, а нынче, когда тиссов осталось так мало (в нашей стране – лишь около 30 тысяч деревьев ягодного тисса), их дивное «красное дерево» на мировом рынке продается на килограммы. Каждый крестьянин здесь в горах знает бесценные свойства древесины тисса, однако ни одна рука не коснулась старых деревьев в продолжение четырех тысяч лет!

Зато в других местах это дерево рубили нещадно и перевели бы совсем, не защити его в последний момент Красная книга СССР. Тисс был в числе первых и бесспорных претендентов на занесение в нее.

В природе менее десяти видов тисса – все они растут в северном полушарии. Это древняя группа растений: тиссы жили еще в юрское время.

Тисс ягодный распространен шире других: он известен по всей Западной Европе, в горах Северной Африки, Малой Азии, Сирии, на Азорских островах. У нас растет в Беловежской Пуще, Буковине, в Крыму, Карпатах и на Кавказе.

В горах тиссы обычно не поднимаются выше полутора тысяч метров над уровнем моря (дерево боится сильных морозов), однако местами на Кавказе доходит почти до верхней границы леса – здесь он образует кустарниковую форму. Почвы предпочитает свежие, питательные: их часто подстилают породы, богатые известью, – доломиты, известняки, мергели.

В лесу «плодоносить» тисс начинает после ста лет. Иной раз можно видеть, как нижние ветви тисса укореняются, но размножается все-таки семенами. Они созревают в течение года и потом четыре года сохраняют всхожесть. Пролежав под снегом зиму, они, однако, не прорастают, а дожидаются следующей весны или еще год выжидают. Сеянцы тисса растут невероятно медленно, даже на грядках при постоянном уходе. В лесу тридцатилетнее растение не поднимается выше метра.

Тисс – одно из самых теневыносливых растений. В лесу сеянцы и подрост тисса можно найти только в глубокой тени и обычно на некотором расстоянии от материнского дерева. По-видимому, дело не только в дефиците света под пологом плотной кроны, но еще и в химической специфике почвы: ежегодный опад хвои и мелких веток делает ее непригодной даже для жизни собственных сеянцев.

На Дальнем Востоке растет у нас и второй вид – тисс остроконечный. От европейского он отличается мало, разве что более острым кончиком листа-хвоинки, за что и получил свой видовой эпитет. Это обитатель богатейших смешанных лесов, сохранившихся еще с третичного времени. Деревья тисса обычно сопутствуют здесь основным породам, сами же чистых, самостоятельных древостоев не образуют, как и ягодный тисс в Европе. Однако, на острове Петрова (Приморский край, Лазовский заповедник) сохранилась тиссовая роща на площади почти в гектар.

Есть «почти тиссовые» насаждения и на Кавказе – это известная тиссо-самшитовая роща близ Хосты и другая в верховьях реки Алазани (Восточная Грузия), поражающие воображение мощными старыми деревьями.

Тиссы очень чутки к нарушению привычной для них среды, что неизбежно происходит, когда рубят вокруг них деревья, распахивают землю, проводят дороги, начинают строить. Особенно губителен выпас, уничтожающий сеянцы и молодые деревца. А между тем тиссы так трудно возобновляются!

Но чтобы увидеть тисс, не обязательно забираться в Кавказские горы или плыть на остров Петрова. Это прекрасное дерево культивируют в парках и садах еще с прошлого века. Оно отлично растет, если позволяет климат (в южных и юго-западных районах), и даже в условиях Москвы и Ленинграда его можно встретить в открытом грунте. Поскольку тисс очень медленно растет, он удобен в стрижке – долго сохраняет приданную ножницами форму кроны. Летом он благородно оттеняет своих соседей – деревца и кустарники с яркой свежей зеленью и цветами. Осенью стоит, будто ситцевый, осыпан яркими плодами. Хорош и зимой: его пышная темная хвоя становится как-то ярче и сочнее цветом, а из подтаявшего снега на ветвях кое-где проглядывают алыми капельками «ягоды» – те, что не опали осенью и не расклеваны птицами.

Несомненно, дерево это заслуживает гораздо большего внимания озеленителей, нежели уделяют ему сегодня. Тем более, что тисс оказался весьма дымоустойчив (чего нельзя сказать о других вечнозеленых хвойных), а это открывает ему немалую перспективу, ибо города наши еще не скоро будут избавлены от этого порока.

Но тисс – дерево для убежденного оптимиста! Только оптимист будет всю жизнь оберегать и холить деревце, имея реальную перспективу дождаться лишь жидкой тени первых ветвей его кроны. Зато дерево пронесет память о человеческой заботе и доброте через сотни и даже тысячи лет и донесет ее до тех, кто будет жить после нас в далеком и неведомом нам мире.

 

Ранее опубликовано:

Наука и жизнь. 1988. №2.

Дата публикации:

18 августа 2003 года

Электронная версия:

© НиТ. Научные журналы, 2002

Поиск по сайту: 
В начало сайта | Книги | Статьи | Журналы | Нобелевские лауреаты | Издания НиТ | Подписка
Карта сайта | Cовместные проекты | Журнал «Сумбур» | Игумен Валериан | Техническая библиотека
© МОО «Наука и техника», 1997...2015
Об организацииАудиторияСвязаться с намиРазместить рекламуПравовая информация
Яндекс цитирования